Страшные любовные истории

«Всякое может случиться, пока несешь кусок ко рту».

Тот, у кого откроюся глаза должен сменить мир.

Время вредит правде гораздо больше, чем лжи.

Он наелся сыра и хлеба и принялся ждать, в какие мысли превратятся в нем этот сыр и хлеб, потому что мужчина может создавать мысль только из сыра и хлеба.

Надо же, сколько во снах глупцов, просто неслыханно!

Я давно уже не тот, что был в те прошлые времена. Скажу вам откровенно, я уже больше не являюсь автором собственных рассказов, все меньше и меньше я остаюсь автором своих романов, и придет день, когда я окончательно перестану им быть.

В моих снах сейчас снова осень и ночь, а после тебя осталось немного невыметенных теней и запахов фруктов. Ожидая тебя, я убрала в комнате и украсила ее цветами, причесалась гребнем из козьего рога, но мои сны остались в беспорядке, а мои волосы во сне растрепаны, и нет там цветов, которые пахли бы явью, но цвели во сне, и нет гребня, который может причесать и тебя, и меня...

Жизнь болезненна. Каждое мое движение – ошибка, каждое мое слово – ошибка. И за каждую из этих ошибок приходится дорого платить… Будущее у нас похоже на какую-то бескрайнюю бессонницу, а человек на улитку, его слизистое прошлое тянется за ним, как прозрачный след, а будущее ему приходится взваливать себе на плечи, как домик, в который он скрючившись забирается каждый вечер, чтобы переночевать…

Мрак есть отсутствие света, так же как боль и зло суть отсутствие Добра, а сами они не являтся ни истинными, ни сущностными.

Зима 1972 года началась внезапно и с сильными морозами, поэтому девушки (по совету бабки одной из них) решили связать парням защитные чехлы, которые надевают на мужской член тела в тех случаях, когда зимними ветреными ночами приходится долго оставаться на улице. Они вязали их из собственных волос, которые собрали в течение года, сделали из них пряжу и смотали ее в клубки. Таким образом, эти аксессуары получались разными не только по размеру, но и по цвету.

На этой улице мы писали на тротуарах похабные стишки, сидели парами по ночам на каком-нибудь из углов на корточках и курили, искали самый маленький дом в Белграде, который, как утверждал Анджелар, находился именно здесь и в котором если открыть дверь, то она заслонит окно. Мы не читали ничего, кроме текстов на конвертах с пластинками.

– Бог – это любовь!
– С каких это пор Венера стала мужчиной?

Во сне мы старше, чем наяву. Во сне мы по сути дела бессмертны. Во сне мы обретаем вечную жизнь. Только во сне бессмертие движется против течения, оно начинается еще до рождения и расширяется, убегая в прошлое. Во сне человек становится бессмертен задним числом

Каждая женщина должна уметь готовить одно блюдо – одно-единственное, «ее» блюдо. А к каждому блюду есть своя песня. Вот подлива из вина с укропом и икрой, которая тебе так понравилась, любит песню о рыбе. Под эту песню она получается лучше всего.

В поисках новых вкусовых ощущений она продолжала паломничества по ресторанам, но год шел за годом, и это занятие начало утрачивать свою привлекательность. Разница между одним и тем же блюдом, съеденным в молодости и теперь, стала большей, чем между двумя разными блюдами, попробованными сейчас.

– Твой муж и ты оставили мне в наследство несчастье.
– Наверное, все-таки твой отец, а не мой муж.
– Ты выбирала мужа, а не я отца.
– Наверное, ты бы выбирала и мать, если бы могла.
– Если б могла, то, уж конечно, о тебе бы даже не подумала…
– Твой муж и ты оставили мне в наследство несчастье.

Вопреки ярко выраженной гастрономической ориентации, барышня Амалия не утратила стройности фигуры, сохранив ее до глубокой старости, несмотря на все болезни, так что она и в семьдесят лет могла нарядиться в свое подвенечное платье, которое сидело на ней так же безукоризненно, как в первый и единственный раз в жизни.