Пять эссе на темы этики

Ах этот Эко... всего 5 эссе, маленькая тонкая книжица, а ощущений и впечатлений выше крыши. И опять, как и с любой его книгой, на последних страницах мне хотелось взвыть в голос "только не заканчивайся!", потому что расстаться с его текстами очень трудно. Хочется читать еще и еще.

Я безусловно восхищаюсь его умением говорить о проблемах современности так, что они становятся понятны, доступны и действительно высвечиваются во всей своей проблемности. Порой до его книг и проблемы то никакой не видишь, а прочтешь и оказывается, что вот оно... под самым носом у тебя лежало, просто спрятанное.

"Когда на сцену приходит Другой" — в меру занудно, в целом я так и не поняла, насколько Эко противопоставляет друг другу "природную этику" этике, "основанной на веру в трансцедентное", как не понимаю я и его отношения к "вере в трансцедентное". В любом случае, я как-то не готова к размышлениям о том, возможна ли вообще "природная этика" без веры в трансцедентное.
"Осмысляя войну" уже интереснее, хотя мне кажется, что мы живем в настолько переходный период, в период, когда технологии (а значит, и стратегии ведения войны в самом широком смысле слова) развиваются так быстро что мысли, высказанные даже год назад, уже оказываются неактуальными.
В отличие от мыслей о фашизме. Эссе "Вечный фашизм" интересно с культурологической точки зрения (и ааа, надо как-нибудь познать историю Италии XX века, черт побери!), но по мне, так выведенные Эко признаки "ур-фашизма" слишком категоричны; если исходить из них, то нет ни одного человека, не склонного к этому самому вечному фашизму.
"О прессе", в отличие от "Осмысляя войну", по-моему, актуальность теряет не так быстро; да и меня саму давно волнует вопрос, почему выживают ежедневные издания (и почему на Евроньюс устраивают обзор прессы каждый день!) при наличии телевизора в каждой деревне, не говоря уже о компьютерах. Жалко, что в России, в силу особого пути развития этой страны, нет такой традиции у прессы, какая есть в Европе и США.

Наконец, последнее эссе, про миграции и терпимость, подводит итог первым трем ("О прессе" все-таки немного выбивается из этого ряда), и хотя читать его вполне интересно, я чуть ли ни в нем с великим современником не согласна.
Привет!

Один из самых известных сборников Эко, разобранный на цитаты построчно. Написаны и опубликованы эти статьи были в 90-е, поэтому сейчас читаются местами как записки ясновидящего. Каждая - ответ кому-то или реакция на какое-то событие. Если возникают сложности с контекстом - можно помочь себе, поискав инфу в Википедии, например. Или на ютубе есть очень интересные ролики на тему. 

У меня при чтении  все время всплывали ассоциации с эссе Льва Толстого из сборника «Не могу молчать». 

Когда на сцену приходит Другой - рассуждение о добре и зле, о религии и «внерелигиозной этике», о свободе человека, о его взаимоотношениях с обществом - с тем самым Другим, который влияет на личность, может ее вдохновлять, может разрушать, насиловать или обогащать, одаривать признанием и любовью или мучать унижением и безразличием. Может вообще ничего не делать, просто БЫТЬ, и личность сама себе выдумает что-нибудь. Знаете, есть такое выражение «я об него учусь». Вот можно «об другого» и учиться, и возвышаться, и страдать, и много чего еще делать. И любой человек всегда ориентируется на другого, признает он это или нет. 

Самый интересный для меня момент - рассуждение о том, почему же люди, в том числе провозглашающие заповеди «не убей», совершают зло. А люди неверующие, например, жертвуют собой ради других. 

Круто да? 

«Осмысляя войну» и особенно «Вечный фашизм», порекомендую прочитать каждому. С одной стороны это записи про какие-то очень конкретные вещи, которые нас будто бы не касаются. А с другой, стоит дочитать до фразы о предпосылках невозможности войны, и хочется рыдать. Еще важно помнить, что Эко итальянец 1932 года рождения, то есть он буквально родился и рос в идеологии фашизма. А потом прошел большой путь и, собственно, написал самое популярные свое эссе, выведя признаки «вечного» или ур-фашизма. Вряд ли существует человек, который не видел этот список признаков, но, повторюсь, почитайте именно само эссе -    это потрясает. 

О прессе - заметка, которая мне интересна с профессиональной точки зрения. И хоть речь тут идет про итальянскую прессу 20 века - актуальность не потеряна.  Раздувание одних ситуаций и замалчивание других, управление общественным мнением, подыгрывание власти, ориентация на зрелищность, переход от текста к визуалу (да уже тогда!) - такие тенденции описывает Эко, да еще и пророчит, куда все будет катиться. 

Миграции, терпимость и нестерпимое - пятое эссе, и тоже пророческое. 

О новом тысячелетии и различии понятий иммиграция и миграция, о перемешивании людей разных национальностей, о том, что ждет Европу. Интересно и местами жестко. 

Ещё интересная мысль. 

И ведь правда! Мы любим говорить о том, как дети открыты новому, а ведь на самом-то деле все иначе. Люди с рождения недоверчивы, очень критичны, они жуткие консерваторы - готовы сутки напролет играть в одно и то же, с трудом принимают новую еду, звереют, если выпали из режима и большим недоверием относятся к чужим людям/собакам/пылесосу/душу и тд. И нас реально всю жизнь приучают «нормально себя вести», принимать и изучать разное, пробовать и даже делать вид, что нам что-то нравится. Более того, нас приучили и к этой мысли - про милых-пушистых детишек, открытых миру. 

И последняя цитата. 

Эко - крутейший! И разумеется, я буду его читать и дальше. 

Умберто Эко — умнейший человек. Но как-то готовые выкладки и сформулированные мысли — чужие и субъективные — мне показалось читать не очень интересным.
Впрочем, был повод. На Арзамасе есть курс лекций гражданина Марка Липовецкого «Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне». И вот в какой-то из четырёх этот гражданин упоминает эссе Умберто Эко «Вечный фашизм» и проводит параллели между ур-фашизмом и чем-то там в СССР. Сравнение мне показалось мутным.

Интересно было читать второе и третье эссе — «Осмысляя войну» и, собственно, «Вечный фашизм». «Когда на сцену приходит Другой» — про истоки нравственности нерелигиозного человека прочиталось комплектом, про прессу листала, как и про миграции.

«Когда на сцену приходит Другой» — это одно из писем в серии, переписка с кардиналом, чьего имени я не помню. Синьор Эко ругает атеистов: у вас нет доказательств, что бог есть, но нет доказательств, что его нет. Ха-ха! И говорит, что даже если бога, Иисуса, апостолов и прочей компании не было, то ничего страшного. Если человек может придумать такое! То как это прекрасно. Это даже лучше, чем если бы все они были!
А начиналось-то всё с лингвистических универсалий, эх.

«Осмысляя войну» доказывает, что война больше нелинейна, непредсказуема и невыгодна. Слишком много связей, слишком самоорганизующаяся система — эта ваша война. Это уже не шахматная партия, это уже искусственный интеллект. Ты его запускаешь, а он тебя сожрёт-с.

В «Вечном фашизме» описана махровая такая религия. Есть высшее знание, есть неверные, есть непознаваемость и необъяснимость этого высшего знания, есть жизнь = борьба (только тут не с грехом, а фиг его знает зачем), есть героизация смерти, есть оккультная составляющая, есть фигура Вождя и чисто символическая роль народа. Если почитать эссе глазами, а не жопой, а потом почитать Стругацких — тоже глазами, а не жопой, то вывод другой. В «Попытке к бегству» есть фашизм. Но немецкий фашизм. Не советский фашизм.
Насколько я поняла, искать фашизм в СССР стало модно где-то там в 80-е, но могу наврать. В общем, сильно позже «Попытки к бегству». Но так и не поняла, что именно называют «фашизм». То, что исповедовал Гитлер? Или Муссолини? Термин стал каким-то слишком расплывчатым.

Сквозь историю прессы продраться не получилось, глаза закрывались, а звуки становились всё дальше и дальше... Возможно, потому что там написаны очевидные — для меня — вещи.
В последнем эссе про миграцию и терпимость понравилась мысль, что не всё переселение — имми/эмиграция. Может быть, это просто миграция. Стихийная, неуправляемая, беспричинная. Не обоснованная ничем. И не управляемая никак.

Однако ж размышления умнейшего синьора Эко собственных размышлений не вызвали, что печальственно. Ничего нового. Можно надевать очки и изображать синьору Тортиллу.

Эссе "О печати" на русском языке было опубликовано в 2012 году (в сборнике "Пять эссе на темы этики"), но было написано в 1997 году. Тем не менее затронутая проблема - роль прессы, особенно в эпоху появившегося Интернета, - ничуть не утратила своей актуальности.

Умберто Эко несколько десятков лет вёл постоянную рубрику в журнале «Эспрессо», поэтому писал со знанием дела. Материал своего эссе он поделил на несколько пунктов.

Вначале небольшой экскурс в ближнюю историю: о том, что в 1960-70-е годы полемика о характере и функции периодической печати в основном шла по двум направлениям:
а) разграничение между информацией и комментарием, а следовательно, призыв к объективности;
б) пресса — инструмент власти, т. е. партий и экономических лобби. Главное её оружие — намеренное затемнение смысла высказывания, поскольку идея состоит не в том, чтобы снабжать информацией читателей, а в том, чтобы через голову этих читателей направлять тайные сигналы другим властным группировкам.

Затем Эко пишет о том, что в связи с распространением телевидения газеты лишились первенства в сообщении новостей. В итоге ежедневные газеты - "ежедневники", чтобы не потерять читателей, стали превращаться в "еженедельники", "отводя огромное пространство «всякой всячине», рассуждениям по поводу быта и нравов, политическим сплетням, зрелищам". Еженедельники высшего уровня ( «Панорама», «Эпока», «Эуропео», а также «Эспрессо», где работал сам Умберто Эко), в свою очередь, вынуждены либо приближаться к ежемесячнику (но эта ниша забита ежемесячными специальными изданиями по парусному спорту, наручным часам, кулинарии), либо захватывать пространство светских сплетен (занимаемое еженедельниками среднего уровня или журналами низкого пошиба — для "обожателей великосветских адюльтеров и охотников за голыми грудями и задами"). В качестве компромисса еженедельники высокого уровня публикуют на последних листах "груди, сердечные дружбы и шикарные свадьбы". У. Эко делает вывод, что

Ежедневные газеты подпадают под идеологию зрелищности. "Чтоб тягаться с недельными журналами, газеты толстеют, чтоб толстеть, сражаются за рекламодателей..."

На пустом месте раздуваются скандалы и создаются сенсации. У. Эко приводит пример, как его дружеский обмен шутками с другом и коллегой газетчики преподнесли в виде новости на первой полосе о "жуткой стычке... которая... символизировала некий новый драматический и непреодолимый раскол в итальянской философии".

Говоря о газетах и телевидении, У. Эко отмечает, что итальянским газетам свойственна зависимость от телевидения, т. е. газета не рассказывает какую-то свою новость или свою точку зрения по какому-то вопросу, а сообщает, чтО на эту тему сообщили по ТВ. "В Италии политики привлекают первостепенное внимание журналистов в случае, если изрекут нечто с экрана ТВ (или даже только предупредят, что хотят изречь). Газеты пишут не о том, что происходило накануне в государстве, а о том, как о происходившем кто-то высказался или мог бы высказаться по «ящику»".

Завися от ТВ всей своей формулой, печать решила подражать телевидению и стилистически. Самым типичным путем преподнесения любой информации — политической, литературной, научной — стало интервью. Раньше для прессы интервью было инструментом, который использовался очень аккуратно: ведь "интервьюировать кого-либо означает дарить ему пространство, на котором он станет говорить то, что хочется ему". В итоге, когда читатель хотел бы узнать мнение знаменитого критика либо серьёзного журналиста о новой книге, ему предлагают интервью с писателем, который, естественно, расхвалит своё произведение, т.е. разрекламирует сам себя. В то же время и писатель в невыгодном положении и не может отказаться от этого интервью: ему недвусмысленно намекают, что без интервью потом не будет рецензии на книгу, однако после напечатанного интервью журнал "забывает" написать на неё рецензию либо критик, когда он наконец усаживается писать, занят уже не книгой, а тем, что автор произнес о ней в своих разнообразных интервью.
Политические же интервью вообще требуют времени и серьёзной подготовки, однако выясняется, что и газетчикам, и политикам выгоднее многочисленные интервью, в которых материал перевран: пойдут опровержения, уточнения, и политик, и газета у читателей "на слуху". Однако с течением времени получается печальный итог: "Расплатой и для печатного органа, и для политика бывают утрата доверия и наплевизм читателей".

У. Эко также отмечает, что взяв за пример "свободно" выступающих американцев, итальянские политики не учитывают, что у тех "спонтанность" речи глубоко продумана и подготовлена, все цитаты и шутки отрепетированы. А в итальянских интервью

Как следствие, в "изнурительной погоне за высказываниями... всё чаще газеты пишут только о других газетах".

В конце своего эссе Умберто Эко говорит о важнейшей особенности последних лет ХХ века - Интернете. И отмечает его сильные и слабые стороны.
Минус Интернета состоит в том, что человек сам себе "подберет материал из миллиона компьютерных источников.... Но такая домашней выпечки газета способна говорить только о том, чем читатель уже и прежде интересовался, и исключает потребителя из всего того оборота новостей, суждений, предостережений, который необходим для оформления его кругозора. Не перелистывая газеты от корки до корки, читатель лишается новостей неожиданных или нежеланных. Так выделится элита высокоинформированных потребителей, знающих, откуда и когда надо получать информацию, и останется масса информационных люмпен-пролетариев, которые жаждут знать обстоятельства рождения в их околотке двухголового кабана, но не ведают, что делается в подлунном мире".

У. Эко прозорливо пишет следующее: "Никем не доказано, что информационные сети останутся ... никак не контролируемыми сверху. Уже и сейчас [в 1997 году] в Интернете хватает перенаселённости и пробок, а завтра некий Большой Брат может наложить лапу на каналы доступа, и тогда дискутируй не дискутируй о политической квоте участия…"

В то же время "великое множество информации, которой нафаршированы электронные сети, само собой вынудит к цензурированию из-за перенасыщения".

В заключение Эко делает вывод, что "нельзя требовать, чтоб печать полностью заблокировала процесс «ожурналивания» газет; но нельзя поощрять её в публикации одних только придворных сплетен или в описании живописных скандалов". Следует "попросить политиков читать все приписываемые им интервью и визировать фразы в кавычках. Возможно, интервью станут короче и реже, но относиться к ним станут серьёзнее. От этого выиграют и газеты, уделом которых перестанет быть фиксация перепадов настроения, улавливаемых между глотками кофе. А чем прикажете печати заполнять пустоты? Наверное, пусть ищет но-вую информацию, ищет во всем мире".
И итальянскую печать, и итальянских политиков Эко призывает

Эссе Умберто Эко ценно тем, что высказывания об итальянской печати применимы и к печати российской. Кроме того, к написанию этой работы он отнёсся со всей серьёзностью учёного: привёл массу примеров из итальянской и зарубежной печати.

Сборник эссе Умберто Эко посвящён нескольким этическим вопросам, выходящих за пределы этики. Поднятые автором проблемы касаются политики, вопросов войны, идеологии фашизма, прессы, свободы слова, миграции и толерантности и т. д.
Хочу отметить, как тонко Эко чувствует многие события, как глубоко проникает его рефлексия. Авторская проблематизация многих вопросов выглядит не однобоко. Эко пытается с разных сторон рассмотреть этические вопросы и найти в пространстве релятивизма некоторые фундаментальные основания, которые однозначно предлагают решение этих вопросов.
Однозначно рекомендую! Это хорошие тексты, чтобы продолжить или начать знакомство с философской проблематикой.