Повести

Алексей знал, что если отец заберет что себе в голову, то уж того, по выражению Тараса Скотинина, у него и гвоздем не вышибишь

береги платье снову, а честь смолоду.

Буде лучше меня найдешь, позабудешь.
Если хуже меня найдешь, вспомянешь.

Я был счастлив, счастлив совершенно — а много ли таковых минут в бедной жизни человеческой?

Всякому давать на водку, так самому скоро придется голодать

Пили по-обыкновенному, то есть очень много; после обеда стали мы уговаривать хозяина прометать нам банк.

Пили по-обыкновенному, то есть очень много; после обеда стали мы уговаривать хозяина прометать нам банк.

Василиса Егоровна и на дела службы смотрела, как на свои хозяйские, и управляла крепостию так точно, как и своим домком.

«Вот видишь ли, сударь, — сказал старик, — что я недаром подал мошеннику челобитье: вору-то стало совестно, хоть башкирская долговязая кляча да овчинный тулуп не сто́ят и половины того, что они, мошенники, у нас украли, и того, что ты ему сам изволил пожаловать; да всё же пригодится, а с лихой собаки хоть шерсти клок».

Человек пьющий ни на что не годен…

Я приехал в Казань, опустошенную и погорелую. По улицам, наместо домов, лежали груды углей и торчали закоптелые стены без крыш и окон. Таков был след, оставленный Пугачевым!

В одном из флигелей его дома жили шестнадцать горничных, занимаясь рукоделиями, свойственными их полу. Окна во флигеле были загорожены деревянною решеткою; двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирила Петровича.