Бертран из Лангедока

Вот и еще одна инквизиция в списке прочитанного. Кажется мне, что пора сменить пластинку.
Вообще книга очень странная. Небольшая повесть, состоящая из трех эпизодов, и в центре каждого преимущественно - монах Иеронимус по прозвищу Мракобес, немного инквизитор, немного скиталец, немного фаталист. Его судьба постоянно переплетается с судьбами других людей, кому-то он помогает, кому-то отплачивает за грехи, но вообще не похож он ни на монаха, ни на инквизитора, очень подозрительный мужик, который может и с призраками поговорить, и черта шугнуть, и прилюдно поиметь гулящую девку ради спасения ее души и тушки.
Про чертей и призраков было не для красного словца - здесь действительно весьма попахивает фэнтезятинкой и есть даже какая-то блаженная ведьма, исцеляющая магией драгоценных камней. Про камни читать было интересно. Да и вообще было нескучно, однако осталось непонятное впечатление от всего этого.
Единственная по сути эмоция с последней страницей: "И чо?" Ради чего это? В чем смысл-то? Три некрепко связанных эпизода, представляющие собой по большей части россыпь эпизодов совсем мелких, но нет сюжета как такового, нет какой-то идеи, которая бы всё держала. Можно принять на веру, что это своеобразная медитативная притча, с грустной мистикой, с абсолютной средневековой безысходностью, всё происходит будто в полусне. Но мне всё равно не хватило ясности и определенности, кроме атмосферы должно быть что-то еще.

Сборник состоит из романа «Мракобес» и цикла небольших рассказов «Синие стрекозы Вавилона».

Мракобес.

Нужно, наверно, сразу упомянуть, что «Мракобес» - это не темное фэнтези на которое я рассчитывала, а скорее притча. Да, с кровью, сексом и матом, но притча, к тому же щедро сдобренная христианской религией.

Главный герой - Иеронимус фон Шпейер, монах, на пути которого встречается банда ландскнехтов – то ли воинов, то ли бандитов-убийц, которые и прозвали его Мракобесом. Наверно, в эти темные времена между армией наемников и обычными головорезами можно смело ставить знак равенства. Они убивают, грабят, насилуют, а Иеронимус идет с ними. Очень неприятный тип.

Из рассказов, посвященных Мракобесу, мне больше всего понравился рассказ «Ведьма». Понравилось противопоставление древних знаний и древнего искусства – христианству и инквизиции, кстати, не в пользу последних. Я сочувствовала Рехильде Миллер, той самой ведьме, которая, по большому счету, пострадала из-за собственной глупости, да желания помочь людям, которые, в конечном счете, сами и отправили ее в руки инквизиции, а затем – на костер. А ведь она могла спасти еще многих. И где тут справедливость?

По большей же части, «Мракобес» напоминал мне то ли аллегорию на этакий путь героя в поисках веры, то на слишком затянувшийся фарс.

Синие стрекозы Вавилона.

Вторая часть, которая состоит из нескольких небольших рассказов, посвященных странному миру, столицей которого является Вавилон. Здесь магия спокойно соседствует с компьютерными технологиями, а пифии делают свои предсказания на основе аналитических данных, которые выдала им компьютерная база. Здесь рабство соседствует с иерархией менеджеров и управленцев высшего звена, а Оракул предоставляет свои пророчества по госзаказу.

В Вавилонском цикле мне понравился рассказ «Человек по имени Беда», который и знакомит нас с удивительным миром Вавилона. Здесь встречаются раб-программист Бэда и младшая жрица Пиф, попеременно влипая то в одни неприятности, то в другие.

Но если первый рассказ был целостным и оригинальным, хотя и здесь не обошлось без мата и прочих непотребств, которые органично вписались в сюжет, то следующие меня ввели в замешательство и расстроили. Что это было? Зачем? То ли еще притчи с каким-то высшим философским подтекстом, то ли просто тестовая наркомания, которую я просто не поняла.

Некоторые моменты были интересными, та же встреча Марты и Аггеларе или устройство Оракула, но по большему счету, тут всего и с излишком – мата, водки, секса, грязи и какой-то далекой мне философии.

Несмотря на все внутренние недостатки, "Мракобес" - один из основополагающих текстов т.н. "русского fantasy" наряду с "Волкодавом", "Владигором" и проч. В далёкие девяностые любая обложка с фентезийным грифом изд-ва "Азбука" сулила если не новое откровение, то хотя бы нечто интересное. Три рассказа по недоразумению названные романом по-настоящему грязны, мрачны и противны как большая средневековая лужа: ни одного положительного героя, ни одного конструктивного поступка, а автор до того не заинтересован в продвижении сюжета и хоть сколь-нибудь логическом завершении страданий героев (жизнью такое не назовёшь), что обрубает все ветки на середине. И как раз в этом можно углядеть и откровение и концепцию - почти как в методе нарезок у Берроуза. Как раз эта мрачная недосказанность и порождает тот страх алогичности, приличествующий настоящему роману ужасов, как справедливо указано в издании 2005 года.
К сожалению, время идёт и уже никогда не получится с прежним восторгом и удовольствием как в 14-18 лет прочесть ранние творения Перумова, Семёновой, да даже Сапковского - они чуть ли не заучены наизусть после 4-5 прочтений и уже "не вставляют". А вот "Мракобеса" я перечёл через 12 с лишним лет без подобных мучений. Он оказался слишком жесток и топорен, чтобы ностальгировать об утраченных иллюзиях. В этом его преимущество.

С книгами Хаецкой у меня отношения сложные. Я никак не могу понять, нравятся они мне или не очень. Пожалуй, "нравятся, но не очень" - будет самым верным определением. В какой-то степени я ими очаровываюсь, но чего-то мне в них все же упорно не достает.

Я помню это ощущение еще по "Царству небесному", а вот теперь оно вернулось вместе с "Бертраном из Лангедока".

Творчество этой писательницы трудно поддается определению, поскольку лежит на стыке нескольких жанров, до конца не вписываясь ни в один из них.

Для полновесного исторического романа ее произведения слишком "поверхностны" и притчевы. Вот к стилизации под рыцарские романы они намного ближе, но стилизация эта игровая и потому не до конца убедительная, хотя и очень хороша.

Стиль у Хаецкой своеобразный, с закосом под старинный слог, естественно, на русскоязычный манер: а как еще передать "старину" не на языке оригинала?

Есть очень четкие, очень запоминающиеся и очень "вкусные" моменты, причем описанные буквально парой строк - это мастерство, безусловно. Присутствует и юмор или, скорее, ироничность - ненавязчивая, но очень меткая. Местами пробирает - если задуматься над описанными сценами, которые автор не разжевывает, авось читатели сами не дураки. Не дураки, конечно, и все же хочется большего: большей глубины, большей раскрытости, большего психологизма - но нет, читатель, достраивай сам, по лучшим канонам средневекового чтива. Иногда это на пользу, но временами категорически мало.

Не очень понятен и основной посыл: что это? ради чего писалось? Это, скорее, жизнеописание, чем роман, но и на полноценную биографию не тянет, многие важные "страницы" остались за пределами повествования. История ради истории, не ради смысла. И в этом плане тоже очень соответствует произведениям эпохи, взятым за образец.

Но написано талантливо. Красиво. Романтично. И при этом совершенно не сахарно. Хотя вполне куртуазно. В том самом понимании куртазности, когда рыцари, с одной стороны, слагали сирвенты и на турнирах ленты повязывали, отпускали знатных пленников, потому что того требовала галантность, а с другой - предавали, резали и убивали напропалую.
Это не огламуренное Средневековье, но и не жанр "кровь и плоть", поэтики, все же, для последнего слишком много. Это фантазия о Средневековье в духе самого Средневековья, и все же автор - не часть того мира, как бы тщательно она его не воссоздавала, а потому - стилизация.

Не пустая, разумеется. Задуматься есть о чем. Проникнуться - тяжелее.

"Бертран" - это начало "лангедокского цикла". В Окситании катарская ересь еще не пустила глубокие корни, она упоминается на страницах, но вскользь, буквально одним эпизодом. И все же уже видно, насколько она захватила умы людей.

Бертран де Борн - рыцарь, шателен и трубадур. Человек своего времени и эпохи на страницах Хаецкой. Способный на внезапное милосердие и такую же внезапную жестокость. Впрочем, это, скорее, равнодушие человека из высшего сословия по отношению к низшему: чего мужланов да солдатню жалеть? В этом отношении писательница последовательна и образ мышления человека того времени, отличной от нашей морали, выдерживает превосходно.

Бертран вполне себе куртуазный рыцарь, до мозга костей, и при этом он коварен и легко идет на предательство. Не забывая о благородных лозунгах. Искренне верит в бога и дьявола, ушел же под конец жизни в монахи, но отнюдь не смиренен и кроток.

Не лишен обаяния, но, честно говоря, того, что он сделал с братом своим, Константином, я одобрить не могу. Предательство остается предательством, а Константин, каким бы несимпатичным в противовес брату его не рисовали, ни в чем перед ним виноват не был.

Ну посудите сами. Было два брата, старший и младший. Был их сеньор, друг и соратник отца по походам в Святую Землю, глубоко уважаемый Бертраном Оливье де ля Тур. Дочь этого сеньора выдали замуж за младшего брата Бертрана, так как к тому времени Бертран был уже давно и глубоко женат. А в приданое дочери полагался прекраснейший замок, в который Бертран влюбился с первого взгляда. И страсть эта к замку была поболе любви к любой даме.

Всю жизнь он мечтал этот замок у брата отнять. И злился на брата как раз за то - что младшему досталось то, что должно было старшему, да вот не сложилось. Ну и еще за то, что считал его виновным в смерти матери, не пережившей последних родов.

Другу отца он обещал не нападать на брата и его дочь при его жизни. Но едва только тот отдал Богу душу, начал строить планы по захвату своей мечты.

Сначала он вероломно напал на брата при помощи наемников, потом, когда их примирили при помощи сына сюзерена, церкви и договора, согласился разделить с ним замок и все доходы пополам. Но спустя какое-то время снова напал, а поскольку отношения его с бывшими врагами к тому времени изменились, никто его захват замка во второй раз оспаривать не стал и более того порешили, что это справедливо - ибо негоже, чтобы младший вроде как был господином над старшим. А раньше-то говорили, что Бертран совсем обнаглел - ну тогда и расклад был другой.

Стоит признать, что брату, его жене, их сыну и воину, который воспитал уже не одно поколение Борнов, он жизнь оставил. Наставника своего бывшего даже за попытку убийства "всего лишь" пятью ударами кнута наказал и отпустил на все четыре стороны, что, по-своему, было признаком благородства, ведь мог бы и убить и был в своем праве. Но общую картину это краше не делает.

Прекрасный образчик настоящей феодальной морали. На самом деле. Такими они и были в жизни эти рыцари "без страха и упрека", блюли свои интересы и не гнушались самыми грязными методами и нечестной игрой. Не забывая при этом напирать на куртуазность. Бертран там не один такой, остальные персонажи демонстрируют такую же стратегию поведения.

И в этом смысле роман Хаецкой очень хорош. Мне понравилось.

И все же мне лично снова чего-то не хватило самую малость.

Маловато что-то отзывов на роман "Мракобес", решил перепостить свой старый с другого сайта:

Для начала замечу, что я не люблю мат в литературе и редко перечитываю книги. Однако «Мракобеса» я на днях перечитал, причем с превеликим удовольствием, и нецензурное в книге меня почти не смущало. Глотал страницы и удивлялся — такая вещь написана женщиной, которой едва исполнилось тридцать!
Первый раз я читал «Мракобеса» где-то в районе 2000 года и тогда не впечатлился. Мне нравились приключения, иные миры, бластеры-драконы, к подтекстам и размышлениям я был не готов. Тогда бы я поставил книге никак не выше тройки, а то и ниже. По глупости, конечно. И незрелости.
Теперь же с уверенностью могу сказать, что в книге не только великолепный язык и образы, но и философский смысл, до которого, кстати, не нужно докапываться, он достаточно ясен и лежит на поверхности. «Мракобес» — это не приключенческое и даже не dark фэнтези, это книга-манифест (не забываем, год написания — 1994), книга-мировоззрение, притча, размышление... Вот потому Хаецкую и печатают с таким трудом — не находят в какое сериальное прокрустово ложе запихнуть ее произведения.

Я не буду про персонажей — глыбу-человека инквизитора Иеронимуса, добрую ведьму Хильду, которую дьявол на доброте-то и подловил. Наемники, маркитантки — все они разные и запоминающиеся. С ними вы познакомитесь сами, когда прочитаете. Не буду и про отдельные сцены, пусть и весьма яркие (одно спасение души обозной девки Хильдегунды чего стоит!). Я про саму книгу, ладно?
О чем же «Мракобес»? На первый взгляд о позднем средневековье, наемниках, инквизиции, но это самый верхний слой — воссоздание реалий Германии 16 века. На самом деле — о добре и зле, вере, искушениях и добродетелях, о любви, жизненной дороге и путях неисповедимых. Я ж говорю — мировоззрение, которое в общем-то могло быть и не привязано к мрачным векам. Впрочем, есть ощущение, что и этот слой не последний, что есть еще нечто такое... этакое. Повод еще раз перечитать через лет несколько. Морали из книги уже не единожды в человеческой истории озвучены: не имей никаких дел с дьяволом, будь твердым в вере, не ставь себя выше других — и т.п. Произведение, кстати, очень христианское. Да-да. Несмотря на грязь, кровь и мат. Это проявляется не только в очевидных для всех выводах, но и в мелочах, например, в христианстве не бывает черных и белых ведьм и магов, все ведьмовство — от лукавого, что и описано в пронзительной и грустной повести «Ведьма» — второй части книги.

Что же касается третьей части — самой недопонятой, — я тоже не захотел постичь ее тогда, при первом прочтении, хотя и тут все просто. Да, «Дорога», построена на аллегориях, образах, но они же все стандартные. Дорога — жизнь, конец дороги — падение в пропасть или врата в рай, но не всем дано туда попасть. Причем впустить могут в самый последний момент, когда уже, казалось бы и надежды нет. Достаточно принять, проникнуться, полюбить. А может, просто кто-то любит и помнит о вас?

Вот и всё. Никаких сложностей, но как впечатляюще!

Елена Хаецкая смогла очень живописно, популярно и доходчиво объяснить современному читателю что такое куртуазность - одно из основных положений средневековья, можно сказать вся суть средневековья. Вся фэнтэзийность в одном моменте, когда стрела попадает в святое распятие, из него идёт кровь, хотя это уже и ближе к агиографии... Это очень аккуратный подход, очень тонко. В лёгкой манере повествуется о бесшабашном Бертране, коварном и куртуазном рыцаре, о весёлой жизни того времени... Особенно интересно было читать после культурологического эпоса Хёйзинги "Осень средневековья". Романы Хаецкой настолько разительно отличаются от вылизанного средневековья современных писак, что просто диву даёшься. Успешный рыцарь - это выживший рыцарь, а выживал тот, кто первым осуществил коварный замысел, кто опередил своего союзника и быстренько его ликвидировал... И при всём при этом надо обладать благородством и великодушием. Красивая книга, читается легко, приключенческая такая... Хаецкая - уникум, она в жанре создаёт никак в этот жанр не влезающее. Будет интересно любителям средневековья и приключений.

Бертран из Лангедока.
Смешное смешно, а прекрасное прекрасно, но слишком уж схематично и поверхностно на мой взгляд прописаны персонажи, даже для комедийных. Или возраст не выглядит достоверно, или может люди во времена средневековья такие незамутненные были - но почти сорокалетнему Бертрану можно дать едва ли 20 лет. Это не то чтобы все портит, но заставило воспринять повесть нейтрально.

Мракобес
То, из-за чего мне все-таки понравилась книга. Значительно более ловко написано, чем "Бертран", хоть и раньше.
Пляска смерти из блаженных, комедиантов, солдатов и монахов, мертвецов в голове которой - Мракобес.
Пляска смерти по всей земле, любовь как возможность отпущения грехов и сокращающаяся дорога.

Сто лет назад читала. Кажется, совсем в другой жизни. Почти что сразу после выхода этого издания. Потом хотела перечитать, но книга то ли ускользнула к кому-то из друзей, то ли потерялась при переезде, в общем, не было такой возможности. Тут вдруг повезло – мелькнула в озоновском букинисте. В результате скрасила дорогу до Владимира. Как раз на три-четыре часа книга.
С одной стороны, казалось бы, очередной заход в тему Dance Macabre и “Седьмой печати” Бергмана – и это уже скучно. Последний читается целыми сценами. Если вдуматься, набор участников средневекового балагана ограничен ролям: рыцари, головорезы (иногда одно совпадает со вторым), студенты, актеры, шлюхи и благочестивые барышни. На этот раз среди них оказывается Иеронимус фон Шпейер, странствующий монах, непримиримый и одновременно бесконечно терпимый к греху и ереси. И через него вокруг среди грязи и даров природы можно разглядеть дьявола, а вот бог вечно ускользает. Бог-то в людях, вот и не разглядишь его в борьбе за выживание.
Ближе всего мне как всегда глава про ведьму. Только теперь она звучит совсем по-другому чем 15+ лет назад. История Рехильды отзывается тоской по любви и принятию, через которые так нелепо и жестоко манипулирует ею Агелларе. И много сожаления, почему жизнь ее была устроена так, что только в дьяволе можно было реализовать любовь. Лишний раз порадовалась: как же хорошо жить сегодня в 21 веке и сколько всего еще можно сделать, чтобы не было историй как у Рехильды.
Персонажи все хороши. Хоть и описаны местами обрывочно. Тяжко складываются их картинки, а потом ускользают в сюжете, как выцветшие краски на скульптурах средневековых храмов.
Композиция напоминает хоровод. Откуда начинали, туда и возвращаются. Те же люди, в том же месте, в тот же час. Или уже не те, и может быть не люди? В пляске смерти и не разберешь толком.

И последняя страница

Книга из тех, что глотается за пару часов. Но вопрос - ты её глотаешь, или она тебя поглощает... Потому что пока ты читаешь, существует только мир внутрикнижный.
Книга мрачная, тёмная, холодная, но очень целостная. Люди любят истории времен средневековья, но любят истории романтичные. В этой истории мало романтики. Это обратная сторона таких историй. С грязью, смертями, жестокостью. Хотя здесь немало удали, геройства, широких жестов и великих избавлений. Книга о злом добре, о вере, уверенной в своей правоте и силе. С ней не хочется спорить. Пока ты читаешь, тебе хочется верить этой правде. Удивительная возможность понять Инквизицию.