Цитаты из книги Три медведя

Один медведь был отец, звали его Михайло Иванович. Он был большой и лохматый. Другой была медведица. Она была поменьше, и звали ее Настасья Петровна. Третий был маленький медвежонок, и звали его Мишутка.

Большой медведь взял чашку, взглянул и заревел страшным голосом:
— КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ?
Настасья Петровна посмотрела на свою чашку и зарычала не так громко:
— КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ?
А Мишутка увидал свою пустую чашечку и запищал тонким голосом:
— КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ И ВСЕ ВЫХЛЕБАЛ?

Что за улица! Что за городок! Мостовая вымощена перламутром; небо пестренькое, черепаховое; по небу ходит золотое солнышко; поманишь его, оно с неба сойдет, вкруг руки обойдет и опять поднимается. А домики-то стальные, полированные, крытые разноцветными раковинками, и под каждою крышкою сидит мальчик-колокольчик с золотою головкою, в серебряной юбочке, и много их, много и все мал мала меньше.

Между тем музыка играет да играет; вот все тише да тише, как будто что-то цепляется за каждую нотку, как будто что-то отталкивает один звук от другого. Вот Миша смотрит: внизу табакерки отворяется дверца, и из дверцы выбегает мальчик с золотою головкою и в стальной юбочке, останавливается на пороге и манит к себе Мишу.

Куда как мало смыслит тот, кто только вчера вылез на свет Божий! Это я по тебе вижу!

Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок.

Взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Кого любишь, того и калечество не портит.

- Я от твоей любви богатым стал.

Сильна хитрость ума, а добро сильнее хитрости.

Несчастье хоть и живёт на свете, да нечаянно, а счастье должно жить постоянно.

"Кири-ку-ку: царствуй, лёжа на боку!"

...рос розовый куст, да какой красивый! Цвел он только раз в пять лет, и распускалась на нем одна-единственная роза. Зато сладок был ее аромат, понюхаешь — и сразу забудутся все твои горести и заботы.

Право, мой друг, там и без тебя тесно.

И вот из ларца появился соловей и запел так чудесно, что нельзя было сейчас же найти какого-нибудь недостатка. — Superbe! Charmant! — сказали фрейлины; все они болтали по-французски, одна хуже другой.

Петушок с высокой спицы Стал стеречь его границы. Чуть опасность где видна, Верный сторож как со сна Шевельнется, встрепенется, К той сторонке обернется И кричит: «Кири-ку-ку. Царствуй, лежа на боку!» И соседи присмирели, Воевать уже не смели: Таковой им царь Дадон Дал отпор со всех сторон!

Право, мой друг, там и без тебя тесно.

Царь завыл: «Ох, дети, дети! ... Шамаханская царица, Вся сияя, как заря, Тихо встретила царя. Как пред солнцем птица ночи, Царь умолк, ей глядя в очи, И забыл он перед ней Смерть обоих сыновей.

«Старичок хотел заспорить, Но с иным накладно вздорить»

«Перед ним молва бежала, Быль и небыль разглашала»