Варварские свадьбы

Я не люблю школу и потом Татав он со старшеклассниками… учитель дышит как булочник шумно и у него изо рта воняет мне не нравится то что он рассказывает он бьется своей линейкой а у девочек впереди на блузке крестик а у меня ничего… однажды приходила директриса и учитель пустил ее на свое место и она говорит вот ваши результаты за месяц… первый в шассе Румийяк отлично Румийяк твои родители могут гордиться я очень довольна ты заслужил почетный крестик и Румийяк сел и все ученики по очереди вставали и директриса каждому говорила хорошо я рада за твоих родителей и они получали крестики и я подумал что тоже получу крестик но в конце директриса уже не говорила хорошо она говорила плохо в твоих тетрадках одни каракули тебе должно быть стыдно… рядом со мной был белобрысый мальчик он плакал почему ты плачешь я боюсь что окажусь последним… и тогда она вызвала его и сказала очень плохо но он все–таки перестал плакать… все смотрели на меня… я был доволен потому что белобрысый не был последним и потом те что в первом ряду у них была красивые крестики и они их поглаживали тогда директриса говорит последний Боссар поднимись Боссар мне жаль твоих родителей Боссар и я уже не помню что она там говорила но все слушали и смотрели на меня и она не переставала говорить что это позор и учитель кивал головой и борода его дергалась… тогда я закрыл глаза и больше ничего не слышал и это было как на чердаке.

Когда жара разражалась грозой, то ливень снимал нервное напряжение, но случалось и так, что дети часами наблюдали за тем, как бледные молнии напрасно царапают нависшее над неподвижными соснами небо. [...] Мадемуазель Ракофф разрешила перейти на летнюю одежду, а в один из дней, когда жара была особенно невыносимой, стала изгонять ее знойный дух с помощью рассказа о Сахаре с демонстрацией документального фильма. На экране сменялись безжизненно застывшие хижины, высохшие оазисы, чужестранцы, изнуренные песчаными бурями, опустошающими край, называемый страной жажды… Медсестра тут же заметила, что детям необыкновенно повезло: ведь они никогда не испытывали жажды. Проповедь закончилась раздачей прохладной воды; было два часа дня.
Вечером обнаружилось, что исчез Максанс. На поиски был мобилизован весь Центр. Под руководством Фин, мадемуазель Ракофф и Дуду три группы слегка перепуганных воспитанников обыскивали замок и прочесывали парк. Все было напрасно. Медсестра, предчувствуя худший исход — побег — решилась предупредить полицию. В этот момент она услышала через открытое окно крики Людо. Голос его доносился с теннисного корта; она бросилась туда и прибежала вслед за Дуду, уже возившимся у открытой задней дверцы машины. Внизу, между передним и задним сиденьями, в пыли, среди невыносимого тошнотворного запаха, угадывалось человеческое тело.
— Скорее доставайте его оттуда! — закричала она.
Людо и Дуду вытащили некое подобие тряпичного саркофага. То был Максанс — без сознания, завернутый в три одеяла. Он надел всю свою зимнюю одежду, несколько пар носков, брюк, все свои свитера, перчатки, шарф, а на голову натянул две альпинистские шапки, причем одну — задом наперед.
В столовой, после рюмки вина, он пришел в себя и стал мило улыбаться воспитанникам. Мадемуазель Ракофф поинтересовалась, какая муха его укусила. Максанс ответил, что хочет вскоре отправиться в Сахару, но сначала ему надо привыкнуть к жаркому климату.