Страна негодяев, или Не сразу всё устроилось
В январе 1851 года, на момент выхода в свет самой первой, журнальной публикации рецензируемой книги, 28-летний Чарльз Диккенс был уже всемирно известным писателем, автором восьми популярных романов и целого ряда менее объёмных сочинений (а также отцом весьма многочисленного семейства). Успех новой книги, адресованной детям, был предопределён. С тех пор она, кажется, не выходила из моды: число её переизданий не поддаётся учёту, и многие очень хорошо оформлены, особенно старинные.
Dickens,Charles. A Child's History of England. Published by E. P. Dutton, 1907.
А вот у нас в России на протяжении полутора веков эта книга Диккенса никого не интересовала. Характерно, что её не включили даже в советское 30-томное Собрание сочинений 1957—1960 гг. Но в начале XXI века положение вдруг изменилось: появился полный перевод, который выдержал по меньшей мере три издания.\
Диккенс Ч. История Англии для юных / Пер.с англ. Т. Бердиковой, М. Тюнькиной. — М.: Независимая газета, 2001. — 511 с., ил. — (История великих цивилизаций).
Диккенс Ч. История Англии для юных / Пер.с англ. Т. Бердиковой, М. Тюнькиной. — М.: Б.С.Г.-Пресс, 2004. — 600 с., ил. — Тираж 5 000 экз.
Диккенс Ч. История Англии для юных / Пер.с англ. Т. Бердиковой, М. Тюнькиной. — М.: Наука, 2021. — 579 с., ил. — (История для юных и не очень юных). — Тираж 1000 экз.
Ещё у нас вышло издание-билингва, пособие для начинающих изучать английский язык. Но там текст сильно сокращён, и перевод совсем другой.
Диккенс Ч. История Англии для детей = A Child's History of England // Ч. Диккенс; пер. с англ. Д. Налепиной. — М.: АСТ-Астрель, 2007. — 512 с. — [В сокращ.; Текст парал. рус., англ.]
Содержание книги (в полной версии, но без нумерации глав) следующее:
Древняя Англия и римляне. — Древняя Англия под владычеством первых саксов. — Англия во времена доброго короля-сакса Альфреда.— Англия во времена Этельстана и шести королей-мальчиков. — Англия под владычеством Кнута датчанина. — Англия во времена Гарольда Заячьей лапы, Гардакнута и Эдуарда Исповедника. — Англия во времена Гарольда Второго и завоевание её нормандцами. — Англия под владычеством Вильгельма Первого, нормандского завоевателя. — Англия при Вильгельме Втором, Рыжем. —Англия во времена Генриха Первого Грамотея. — Англия при Матильде и Стефане. — Англия во времена Генриха Второго. — Англия во времена Ричарда Первого по прозванью Львиное Сердце. — Англия во времена Иоанна, прозванного Безземельным. — Англия во времена Генриха Третьего, прозванного Винчестерским. — Англия во времена Эдуарда Первого, прозванного Долгоногим. — Англия при Эдуарде Втором. — Англия при Эдуарде Третьем. — Англия при Ричарде Втором. — Англия при Генрихе Четвертом, Болингброке. — Англия при Генрихе Пятом. — Англия во времена Генриха Шестого. — Англия при Эдуарде Четвертом. — Англия при Эдуарде Пятом. — Англия при Ричарде Третьем. — Англия при Генрихе Седьмом. — Англия времён Генриха Восьмого, прозванного толстощёким Хэлом или Жирным Гарри. — Англия при Эдуарде Шестом. — Англия при Марии. — Англия времён Елизаветы. — Англия при Якове Первом. — Англия при Карле Первом. — Англия при Оливере Кромвеле. — Англия при Карле Втором, прозванном Весёлым монархом. — Англия при Якове Втором. — С года 1688 по год 1837. — Хронологическая таблица. — Родословные королевских семейств.
Уже по содержанию можно догадаться, что перед нами, собственно, не история Англии, а история её правителей. Что история страны к этому не сводится, Диккенс явно не понимал, но в первой половине XIX века такое состояние ума было распространено даже в кругу широко образованных людей («История народа принадлежит царю», как заявил в 1818 году Карамзин). Чего же ждать от Диккенса, который в детстве и юности не имел ни средств, ни досуга для саморазвития.
Почему морально устаревшая книга, предназначавшаеся для английских подростков времён королевы Виктории, вдруг стала популярной в нынешней России? Что это — симптом интеллектуальной деградации нашего общества? Или просто магия имени Диккенса? Скорее второе. Мне, к примеру, очень хотелось узнать, какой объём сведений был в голове у самого известного писателя викторианской эпохи, и какую идеологию он считал необходимым втюхивать подрастающему поколению (начиная со своего собственного старшего сына).
Прежде всего бросается в глаза повышенный интерес автора к вопросам религии. Диккенс привержен господствующей англиканской церкви, католицизм ему ненавистен, и он всячески чернит средневековых служителей культа (начиная со св. Дунстана, архиепископа Кентерберийского в 959—988). Не знаю, где нарыл Диккенс компрометирующие его рассказы: вероятно, в каких-то старинных протестантских полемических сочинениях, направленных против культа святых. Если так, то по законам жанра часть этих рассказов непременно должна быть клеветой (да в принципе и все они могут быть клеветой, от первого слова и до последнего). Но Диккенс демонстрирует полное и безоговорочное доверие к источнику своих сведений; в результате из-под его пера вышел образ феноменального мерзавца, мнимая святость которого вышучивается:
Когда Дунстан скончался, монахи причислили его к лику святых и стали величать святым Дунстаном. Они с таким же успехом могли причислить его к табуну и величать скакуном.
Вторая особенность книги — морализаторство. Диккенс оценивает поступки действующих лиц, добрые и злые, и пытается быть беспристрастным:
К счастью человечества, дурные дела редко кому идут на пользу, а потому, злодейски погубив Жанну д'Арк, англичане ничего не выиграли. Жестокая война бушевала ещё долго, герцог Бедфорд умер, союз с герцогом Бургундским лопнул, а лорда Тэлбота назначили главнокомандующим английской армией во Франции. Но два неизбежных спутника войны — это голод, потому что крестьяне лишены возможности мирно обрабатывать землю, и чума, которая является следом за нищетой, несчастьями и страданиями. Обе страны вдоволь нахлебались этих бед, не кончавшихся два года. Затем война вспыхнула снова...
Как видим, Диккенс не выгораживает соотечественников, не идеализирует войну и сочувствует народным бедствиям. Однако зверства Кромвеля в период завоевания Ирландии описываются что-то очень бегло, и при этом с ледяным спокойствием! Я полагаю, дело в том, что в глазах Диккенса ирландцы — гнусные варвары, а Кромвель — выдающийся государственный деятель, гордость Англии. Его правление выглядит светлым пятном на фоне тех вопиющих безобразий, которые творили законные короли (и до Кромвеля, и после него).
Ил. из книги: Оливер Кромвель. С портрета работы Сэмюела Купера
К шотландцам, в отличие от ирландцев, у Диккенса отношение уважительное. Он даже предпринял попытку прихватизировать их главного национального героя, несгибаемого борца против английских оккупантов.
... Уоллеса привязали к конским хвостам и отволокли в Западный Смитфилд, где повесили на высокой виселице, после чего обезглавили и четвертовали, предварительно выпустив ему, ещё живому, кишки. Его голову насадили на кол на Лондонском мосту, правую руку отослали в Ньюкасл, левую — в Берик, а ноги — в Перт и Абердин. Если бы даже король велел искрошить его тело на мелкие кусочки и растащить их по разным городам, и тогда он не рассеял бы Уоллесовы останки так широко, как распространилась Уоллесова слава. Уоллес будет жить в песнях и сказаниях земли английской (курсив мой. – А.Г.), пока не умрёт последний её певец и сказитель, и Шотландия будет лелеять память о нём, пока не пересохнут её озера и не повергнутся во прах её горы.
Рассказывая о пороках и преступлениях английских королей, Диккенс нисколько не стесняется в выражениях.
... Итак, мы с вами добрались теперь до короля Генриха Восьмого, которого принято было величать Толстощёким Хэлом, Жирным Гарри и прочими не менее звучными именами, я же возьму на себя смелость назвать его без всяких оговорок одним из величайших злодеев, когда-либо живших на белом свете.
Ил. из книги: Генрих Восьмой. С портрета работы Ганса Гольбейна.
Вся книга полна хлёсткими характеристиками такого рода. Достаётся от Диккенса и фаворитам королей — жадным, наглым и бессовестным. Ну прямо Страна негодяев!
... А народ всё терпел. Вероятно, дух нации был сломлен в то время. Жены и друзья «доброго» короля, приговорённые к смертной казни, поднимаясь на эшафот, превозносили его как справедливого мудрого правителя, подобно рабам восточных султанов и пашей или свирепых деспотов Древней Руси, где был в чести обычай окатывать осужденных попеременно то кипятком, то ледяной водой, пока они не испустят дух.
Здесь, между прочим, забавная ошибка: упомянутый Диккенсом вид казни в Древней Руси был неизвестен, изобрёл его Иван IV Грозный. Но в январе 1547 года, на момент смерти Генриха VIII, Иван IV был всего лишь робким 16-летним юношей, только-только венчавшимся на царство.
Общая схема английской истории по Диккенсу до боли напоминает мне кондовую советскую схему «истории СССР». Долгие века беспросветной мглы, когда коронованные мерзавцы куролесили, как хотели, «а народ всё терпел»; редкие восстания, после которых всё возвращалось на круги своя; явление Сильного Человека, «кто придал мощно бег державный рулю родного корабля» (Пётр I || Кромвель); недостойные преемники Великого; и, наконец, Славная Революция, после которой дела пошли на лад: новое Вышнее Начальство прониклось наконец нуждами и чаяниями народа и ведёт его к Светлому Будущему. Книга Диккенса вполне закономерно завершается рассказом о «Славной революции» 1688 г., а финальная глава, о событиях следующих 149 лет, занимает всего полторы страницы и является, по сути, лишь послесловием. Здесь вспоминается известная сентенция Алексея Константиновича Толстого:
Ходить бывает склизко
По камушкам иным;
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.
Несмотря на отвращение Диккенса к войне, бывают у него и приступы ура-патриотизма (в главе о правлении Кромвеля, конечно). Весьма выгодная тема для моралиста — война на море: от неё ведь не страдает мирное население. Если не считать, конечно, бомбардировки флотом мирных городов (в 1807 г. англичане эффектно проделали это с Копенгагеном, но сей воинский подвиг далеко за рамками книги Диккенса). А морской бой — сфера чистой доблести даже для писателя, чуткого к человеческим страданиям.
... После этой победы храбрый адмирал Блейк поплыл в порт Санта-Круз, навстречу испанским кораблям с сокровищами, возвращавшимся из Мексики. И он нашел там десяток таких кораблей и ещё семь сторожевых, а также большую крепость и семь береговых батарей, с грохотом паливших по нему из больших пушек. Для Блейка эти большие пушки были, как игрушечные ружья, а раскалённые железные ядра, как снежки. (курсив мой. — А.Г.) Он ворвался в порт, захватил и поджег все до единого корабли и снова возвратился триумфатором под английским флагом, победно реявшим на главной мачте.
Тон Диккенса будет совсем другим, когда подобный подвиг учинит в войне против англичан голландский адмирал Рюйтер (и не где-нибудь на краю света, а непосредственно в Англии, на реке Медуэй, в тридцати двух милях от Лондона).
Совершенно не затронуты Диккенсом столь интересные и важные темы английской истории, как возникновение суда присяжных, роль сословия йоменов, сущность феодальных отношений и коренное отличие английской системы от континентальной, структура и функции средневекового парламента («палата общин» впервые упомянута ровно в середине книги, и без какого-либо комментария). Пресловутые английские огораживания XV—XVI вв., когда, по словам Томаса Мора, «овцы съели людей», бегло упомянуты в одной-единственной фразе. Впрочем, такая тактика оправданна: дилетанту сложные материи в самом деле лучше не затрагивать, дабы не намолоть чепухи. Что по-настоящему удивляет, так это равнодушие Диккенса к средневековой культуре. Появление и развитие университетов, великолепная английская готика, творчество Джеффри Чосера, начало книгопечатания в Англии — всё это не вызвало у Диккенса ни малейшего отклика. А современников его интересовало...
Дэниель Маклис (англ. Daniel Maclise, 1806—1870). Уильям Кэкстон, показывающий свой печатный станок в Вестминстере королю Эдуарду IV. Картина 1851 года.
Недостатки книги компенсируются её задорным стилем, который прекрасно передан в переводе. Обе переводчицы деликатно используют русские идиомы и отдельные просторечные выражения, что составляет резкий контраст с большинством современных русскоязычных научно-популярных текстов, выхолощенных тупыми редакторами, которым по-настоящему мил лишь канцелярит. Замеченные мной недостатки перевода ничтожны, и я их указывать не буду. Есть ещё мелкие проблемы с голландскими именами: мне хотелось бы видеть в тексте не Ван Тромпа, а ван Тромпа, ибо «ван» в Голландии отнюдь не имя собственное; а вместо «де Ройтер», мне кажется, лучше писать «де Рюйтер»: именно так звучит имя прославленного адмирала в замечательном фильме 2015 года, снятом на его родине.
Книга иллюстрирована гравюрами XIX века (Э. Байяра, Дж. Гилберта, П. Лейендекера, А. Мэллара, А. Мари и Тэйлора). Уровень их достаточно высокий, есть очень выразительные работы.
Ил. из книги: «Монтроза отвезли в тюрьму на телеге, впереди которой вели его офицеров»
Рекомендовать эту книгу можно всем, кто располагает досугом, не боится множества иностранных имён и хотел бы чем-то отвлечься от повседневной рутины. Особенно гладко пойдёт чтение у тех, кто хорошо знаком с историческими пьесами-хрониками Шекспира.
33 понравилось
