Madame Bovary

Вспомнив приёмы своих учителей у постели больных, он старался подбодрить пациента всевозможными остротами, этими хирургическими ласками, похожими на масло, которым смазывают скальпель.

Но во время демонстрации сидр часто вырывался из бутылки прямо в лицо гостям, и тогда священник с густым смехом отпускал одну и ту же неизменную шутку:

— Прекрасное его качество просто бросается в глаза.

«Он сделался завсегдатаем кабачков, пристрастился к домино.<…> Он словно вступил в новый мир, впервые притрагивался к запретным удовольствия. Берясь при входе за ручку двери, он испытывал нечто вроде чувственного наслаждения. Многое из того, что прежде он подавлял в себе, теперь развернулось. Он распевал на дружеских пирушках песенки, которые знал назубок, восхищался Беранже, научился приготовлять пунш и познал наконец любовь»

Заговорила ли в ней жажда новизны, или, быть может, сказалось нервное возбуждение, охватывавшее ее в присутствии Шарля, но только Эмма вдруг поверила, что то дивное чувство, которое она до сих пор представляла себе в виде райской птицы, парящей в сиянии несказанно прекрасного неба, слетело наконец к ней. И вот теперь она никак не могла убедить себя, что эта тихая заводь и есть то счастье, о котором она мечтала.

Утрата, понимаете, ещё слишком свежа.

Не встречайся с ними, не ходи никуда, думай только обо мне, люби меня!

Ложь стала для нее потребностью, манией, наслаждением, и если она говорила, что вчера гуляла по правой стороне улицы, то надо было полагать, что на самом деле она шла по левой.

Не впервые в жизни видели они деревья, голубое небо, траву, слышали журчание текущей воды и шелест ветерка в листве, но никогда еще они не наслаждались всем этим.

Нет той пустыни, нет той пропасти, того океана, которые я не преодолела бы с тобой.

Кто не следит за нравственностью слуг, тот сам пренебрегает нравственностью.

Кто не верит в бога, тот хорошо не кончит.

Хорошая мать семейства не думает о нарядах.

Она купила план Парижа, и водя пальцем по карте, часто путешествовала по столице.

Эмме хотелось венчаться в полночь, при факелах, но дядюшка Руо никак не мог взять в толк эту выдумку.

Но изображение в невыгодном свете тех, кого мы любим, всё же нас незаметно от них отдаляет. Нельзя касаться идолов, их позолота остаётся на пальцах.

Случалось ли вам, встречать в книге смутную мысль, которая приходила вам самой в голову, какой-нибудь затуманенный образ, возвращающийся к вам как бы издалека и со всею полнотой выражающий ваше собственное неуловимое ощущение?

Он все тянулся к Эмме, чтобы земля поглотила и его.

Шарля увели, и он скоро успокоился — быть может, он, как и все, сам того не сознавая, испытывал чувство удовлетворения, что с этим покончено.

- Нельзя отвыкнуть от счастья!