Трилогия. Вернее, своего рода трилогия - "Альтист Данилов", "Апекарь" и "Швврикука". На мой взгляд, просто замечательная литература. Автор смог создать мир. Мир сказочный, фантастический, мир, который существует в московском Останкино. Именно это и объединяет три книги, завершающей из которых является роман "Шверикука". Здесь я нашел и прекрасный сюжет, и удивительных как сказочных, так и вполне реальных персонажей. Увидел этот удивительный "орловский" сплав - сказочного и реального, в который веришь, в который хочется погрузиться все больше и больше. И чувствовать и юмор автора, и его грусть, и его философию. И отточенность, четкость каждого абзаца и каждой фразы. Все эти книги - замечательный образец "городской, то ли фантастической, то ли сказочной прозы. Создан мир домовых, демонов, других невозможных в реальной жизни созданий. Вот именно создание своего мира в произведениях и делает автора великим. Примеров тому немало. Это и Эмберто Эко, и Толкиен. Список можно продолжить. Орлов со своими московским, останкинскими "сказками" здесь, в этом списке занимает почетное место. Читайте, господа, читайте!

Это уже моя третья попытка погрузиться в мир прозы Владимира Орлова. Первые две закончились неудачей. "Альтиста Данилова" прочитала на одну треть, а "Аптекаря" до половины. Уж слишком, на мой дилетантский взгляд, автор многословен. Больше всего в этой книге понравилось название. Такое домашнее, милое, как привет из детства. Когда начинала читать, и думала, что это будет что-то вроде любимого с детства Пройслера и его "Маленькой Бабы-яги", ну или "Домовенка Кузи". И вот, казалось бы, все есть: домовые, привидения, превращения, а настроения того нет... Шеврикука живет в большом доме в Останкино, время действия - конец 20 века. Реальный мир со всеми его приметами времени тесно переплетается с параллельным миром привидений. Но Боже, как же они похожи: те же страсти бушуют, те же мелочные обиды, обманы, житейские неурядицы. Весьма конкретное бытоописательное письмо, очень подробное, и в этой подробности скучное. Повествование тонет в этом омуте конкретики. Много персонажей, оригинальных, наделенных забавными качествами, но вот эта манера изложения автора...пошел туда, сделал это, сказал то - будто отчет пишет. Сам Шеврикука персонаж добродушный, трогательный в своем служении Добру, но, в целом, этому образу не хватает харизматичности. А вообще говоря, "Шеврикука..."напомнил по форме "производственный роман" советских времен, но с приметами новых веяний:

"Интриговали из-за масок, рож и ролей на ежезимних маскарадах в Оранжерее. И не одни лишь дамы. Боролись (это уже при либеральных послаблениях) за укорот рабочих сроков общедоступных привидений и призраков. Требовали премий и ценных подарков за вредные дежурства в пострассветные часы. Да мало ли к чему стремились, объявляя порой в пылу борьбы и голодовки".

А основной конфликт состоит в том, что добрый домовой Шеврикука и подобные ему воюют с Отродьями Башни, злыми духами, представляющими угрозу для людей. Один из них говорит ему:

"И тем не менее… И тем не менее. Наши возможности – зовите нас отродьями, духами Башни, обдухами или духообами, нам не обидно, – во сто крат, да в какие там сто! – богаче возможностей ваших. И тем не менее… Вы – подвалы человека. Ну и запечье. Запечье и подполье. Вас вызывали его страхи, его заблуждения, его наивности и детские упования. А мы – подпотолочье человека. Или даже – надпотолочье. Мы над ним. Мы созданы его дерзостью, его наглостью, его куражом, его шальными забавами, его голодно-высокомерным порывом обломать рога природе. И мы уже над ним. Мы отбились от его рук. И не намерены ему служить."

За свое правдоискательство Шеврикука рискует быть уволенным, а говоря языком привидений - "распыленным". Когда читала, взгляд зацепился за слова Увещевателя, который размышляет над именем Шеврикуки:

"– Шеврикука… Шеврикука… Имя-то откуда возникло?.. Кука… Кука… Или скука? А? А может быть, и скука… Наша участь – бесконечность повторений сходных происшествий… Не это ли рождает скуку и хандру?.. А? Н-да…"

Эти слова, пожалуй, очень точно передают мое впечатление от романа, увы. Книга прочитана была в рамках флешмоба - 2011, за рекомендацию спасибо Landnamabok . Жаль, что понравилась не очень.)

Не "Альтист"... Вот насколько меня вдохновил "Альтист Данилов" — сколько книг Орлова затем прочла, а ни одна больше не произвела такого впечатления. Шеврикука к сожалению не стал исключением. Вроде и локации почти те же, и всякое не человеческое общество. И проблемы (хотя проблемы то в корне и у людей те же — кто кого использует, кто для кого готов что-то сделать, непонимание, даже порой ребячливое желание выпендриться) из разряда родственных, но вот хоть убейся, а не то! Есть и детективная линия, и переплетение романтических, и безусловная фантастическая (или фэнтезийная? Тут и не особо разберешь, Орлов с жанрами играет на раз два... Хотя домовые вроде сходу все определяют к фэнтези), да и просто ощущение Москвы конца 20 века. Сначала читать было тяжко, слова не вязались от слова совсем. Затем пошла такая мешанина, что я начала думать, а надо ли мне это. И незаметно втянулась. Все ещё было ни черта непонятно, но уже интересно. Интересно во что ещё Игорь Константинович успеет встрять. Удивительный домовой, вроде не массовик затейник, тем не менее успевает наследить везде. Самое главное не дать в голове угнездить образу домового из советских мультфильмов. А то засевший образ Кузьки мало связывается с услужливым домовым и его квартиранткой, вообразившей себя Данаей и требующей Зевса. Полагаю основной корень проблемы в моем долгом раскачивании был именно в чумазом кукольном домовенке, упорно лезущим в голову. Вообще спектр видов существ действующих в сюжете весьма широк: естественно домовые, был даже банник, привидения (ох уж эти женщины, бесили они меня знатно(но дело не мизогинии, а в нелюбви к таким персонам вне зависимости от пола)), кикимора забегала, вроде и водяные с лешими упоминались, но более эпизодично. А также совершенно новые существа, которые действовали довольно враждебно. И старый мир решил с ними бороться. Я тут у кого-то в рецензии увидела отличное слово, описывающее книгу: повествование именно "густое". Настолько густое, что ложкой сложно загребать. Но если распробовать, то довольно вкусно, этого не отнять.