Летящие по Вселенной

…здесь сказывалось влияние литературной традиции: в романах астронавты, дорвавшись до «чужих», с необыкновенной легкостью проникали в чужой мир…

Свет ползет со скоростью триста тысяч километров в секунду. Но мысль, наверное, быстрее света.

Я заверил ее, что все будет прекрасно.
— У меня свой метод, — объяснил я. — И на этот раз я его использую.
Она с сомнением покачала головой.
— Метод? Какой же?
— Пытки, — кротко ответил я.

Я думаю, есть глубокая закономерность в том, что человечество вышло во Вселенную при коммунизме.

Только время выносит окончательный приговор произведению искусства. Но тот, кто создал это произведение, уже не слышит приговора.

Это была его стихия. Он умел безошибочно пробивать хаос фактов стальным тараном логики.

Ультрамодерный интерьер, конечно, включал и соответствующую живопись. В моей комнате висело подписанное неким Клодом Леманном «Осмысленное пространство № 17». Подпись Леманна была единственным действительно осмысленным элементом картины

Прогресс безжалостен. Отстанешь на шаг — и это необратимо: разрыв будет все время увеличиваться. Чуть раньше или чуть позже, но обязательно отстанешь… И уже не будет настоящей жизни. Первое дело — как первая любовь: навсегда остается тоска по тому, что ты когда-то мог делать, а теперь только видишь со стороны.

...поняв однажды, что Земля — не центр мира, люди выиграли беспредельную вселенную

В чудеса я не верю, но твердо верю в людей

Формулы врут - чем дальше от Земли, тем сильнее земное притяжение

Наша жизнь коротка. И мы всегда в дороге. Когда-нибудь мы научимся делать жизнь длиннее. Но и тогда она будет для нас короткой, ибо мы вечно будем идти вперед по пути, которому нет конца.

Никто так плохо не знает женщину, как человек в нее влюбленный

Что заставляет нас дальше и дальше уходить в Космос? Необходимость? Нет. Сейчас на Земле есть все, а мы стремимся в черную бездну.

Старик был спокоен. Он вообще был очень выдержанным и спокойным человеком. Его считали сухим, черствым еще в молодости. Он обладал ясным, склонным к анализу умом. Для тех, кто его мало знал, это подавляло все остальное. Так раскаленные солнечные пятна кажутся черными — по контрасту с еще более горячей солнечной поверхностью.

Днем он уходил в горы, по вечерам читал книги. Чтение забавляло его. Он привык к микроФильмам, и тяжелые, громоздкие книги с пожелтевшими от времени страницами представлялись ему чем-то очень древним. Это был прошлый век — романтичный, героический, жестокий и трогательно наивный XX век.

А утром капитан возвращался к приборам. Он не знал усталости. Он был молод, капитан «Изумруда».

...самокопание на галактическом уровне перестает быть самокопанием

«Старость, — грустно подумал он. — Здесь все старо. Горы, ракетодром и я». Он видел себя: высокий, худой, слегка ссутулившийся человек с длинными седеющими волосами. «Старость, — повторил он. — Семьдесят два года. А тогда было тридцать два… тридцать два».

Мудрость поколений гласит: «Совершившие подвиг не старятся и не умирают».