Поэзия вагантов

Нам кажется странным, как мог один и тот же человек с одинаковым вдохновением сочинять благочестивые гимны для богослужений и богохульные пародии на эти же гимны для застольных попоек. Но средневековью это не казалось странным.

Школяры учатся благородным искусствам — в Париже, древним классикам — в Орлеане, судебным кодексам — в Болонье, медицинским припаркам — в Салерно, демонологии — в Толедо, а добрым нравам — нигде.

Мало того: над нами сидят три гарпии хищных —
Преподаватель, декан и надзиратель при них.
Первому — первая доля, второму — доля вторая,
И ни один, ни другой малою долей не сыт.
Третий тянется вслед, пропитанный запахом кухни,
И неотлучен при них — как от него ускользнуть?
Этих нещадных слепней претерпев язвящие жала,
Нищий, о помощи я к отчей заботе воззвал.

Лишь подарком вскроется путь твоим прошеньям;
Если хочешь действовать — действуй подношеньем.
В этом — наступление, в этом — оборона:
Деньги ведь речистее даже Цицерона.

Первый бокал осушаем —
лишь глотку себе прочищаем.
Выпить надобно дважды
затем, чтоб умерилась жажда.
Но до конца не сгореть ей,
покуда не выпьем по третьей.
Выпьем четвертую чашу —
и мир покажется краше.
Пятую лишь опрокиньте —
и разум уже в лабиринте.
Если шестую потянешь —
друзей узнавать перестанешь.
Пьешь седьмую задорно —
а череп, как мельничный жернов.
После бокала восьмого
лежишь и не вымолвишь слова.
После чаши девятой
тебя уже тащат куда-то.

В кабаке возьми меня, смерть, а не на ложе!
Быть к вину поблизости мне всего дороже.
Будет петь и ангелам веселее тоже:
«Над великим пьяницей смилуйся, о боже!»

Архипиита Кёльнский

Пусть и не в нашей воле
от тяжкой избавиться доли, —
Станет дурное хорошим,
коль примешь с терпением ношу.
Кротко на плечи взложим
все то, чего сбросить не можем!

Гугон, Примас Орлеанский

— Обнищание и посмеяние и погубление и расточение и всех твоих одежд совлечение и во всех суетных делах твоих нераскаянное упорство да ниспошлет тебе мордобиющий Бахус, иже есть Зернь злосчастная и своевластная.
(Хор:) — Опрокинь.