Слухи о моей смерти несколько преувеличены
«Разница между мамой и папой заключается в том, что мама любит мораль, а папа – кошек», – этой цитатой восьмилетнего ребёнка можно было бы и закончить биографию Марка Твена, не успев её толком начать. Для тех, кто не знал или забыл, напомню, что под этим псевдонимом скрывался Сэмюэл Клеменс, «вытащивший» своё прозвище из лоцманского прошлого. Вообще же я уверен, что в СССР его бы переиздавали огромными тиражами, если бы не собственный запрет автора на издание своих трудов. Уж очень он схож с Джеком Лондоном – любимцем советских людей, державшимся на верхушках хит-парадов издательств всех мастей. Схожесть эта в автобиографичности бОльшей части произведений, достигнутая за счёт богатого набора профессий будущего маститого писателя. Наборщик типографии, разносчик цветов, лоцман, солдат, золотоискатель, секретарь губернатора штата, лектор – вот неполный список того, за что брался Клеменс.
В первых рассказах отлично заметна фигура автора – эдакий матерый человечище, необузданный лесоруб с Дикого Запада, как Поль Баньян или Крокет, только смешнее. Сейчас трудно понять шутку юмора в рассказе о скачущей лягушке, которую накормили доброй порцией свинца, чтобы выиграть спор. Этот «юмор вранья» красной нитью проходит сквозь всё творчество писателя, придавая ему колорита и подчёркивая самобытность писателя, который без устали ищет и записывает истории людей, пословицы, шутки. Сэмюэлю часто становится скучно, поэтому он без страха бросается на новые жизненные амбразуры и кроит всё вокруг по собственным меркам. Помните главу в «Томе Сойере» – «Том играет, сражается, прячется»? Автор удивительно точно описал свой подход к жизни. Нельзя говорить о фигуре Марка Твена, не упомянув это произведение, верно? Каждый из нас читал про Тома и Гека, возможно, и не по одному разу. Детский «Том» и взрослый «Гек» – как две половинки одного и того же человека. До «Убить пересмешника» ещё примерно восемьдесят лет, однако мы можем заметить довольно много общего, особенно с «Приключениями Геккельбери Финна».
– Боже милостивый, кто-нибудь пострадал? – Нет, мэм, только негра убило. – Ну, это счастье, потому что иногда при этом попадает людям.
Гек не ходил в церковь, не слушал папу-адвоката, воровал еду для пропитания, но он уверен, что помощь беглому негру – преступление против законов и против совести. Однако он разрывает бумажку с собственным доносом, соглашаясь пойти в ад ради своего ближнего, ради негра. Твеновский босяк смог для себя решить дилемму, с которой будут бороться ещё долгие годы после смерти автора, а вопрос расизма так и останется одним из самых острых за двадцатый век.
Хочется сказать несколько слов об издании. Читал специально наиболее раннюю версию биографии, чтобы не быть отравленным цитатами из Ленина и Энгельса, но нарвался на «империалистическую политику коронованных грабителей корованов» и «капиталистическо-империалистический характер войны англичан с бурами». Удивительно мало в книге самого Твена. Я не получил описания того, что он любил и чем дышал, даже о коллекции трубок не сказано ни слова. Зато с заметной радостью рассказывается о нетерпимости Твена к религии и миссионерам, приводятся цитаты под эту базу: «Всё, что церковь проклинает – находит спасение, всё, против чего она выступает, – начинает процветать, как антирабовладельчество и эволюция». Даже жена его – проклятая капиталистка, подвергавшая цензуре все богохульные пассажи. Про статью об онанизме хоть упомянули вкратце – и то дело. Особенно понравилось предпоследнее предложение в книге: «Марк Твен встречал смерть без страха, он умирал безбожником, врагом религии».
61 понравилось
