Мёрфи

- Ты любишь что?.. Меня, какой я есть. Ты можешь хотеть того, чего не существует, но ты не можешь этого любить. ... Для чего тогда ты лезешь из кожи, чтобы переделать меня? Чтобы тебе не надо было больше меня любить,.. - чтобы над тобой не висел приговор любить меня, чтобы ты получила уволнительную от любви ко мне... Все женщины одинаковы, до черта одинаковы, вы не можете любить, сходите с дистанции,.. вы не можете любить и пяти минут, чтобы не захотеть покончить с любовью с помощью пащенков и чертова домашнего хозяйства. Боже мой, как я ненавижу Венеру-кухарку и ее секс а-ля сосиски с пюре.

- Китайская грамота, - сказал Мерфи.

• Или, говоря иначе, - сказал Нири, - единственное блестящее, упорядоченное, аккуратное пятно в неразберихе гетерогенной стимуляции.

  - Разрази тебя Бог, - сказал он.

• Так он и делает, - ответила она. Селия.

  Она вылетела из переговорной кабины в восхитительном обществе своих бедер...

  - Ты любишь что? - сказал Мерфи. - Меня, какой я есть. Ты можешь хотеть того, чего не существует, но ты не можешь этого любить. [...] Для чего тогда ты лезешь из кожи, чтобы переделать меня? Чтобы тебе не надо было больше меня любить, - тут его голос поднялся до такой ноты, которая делала ему честь, - чтобы над тобой не висел приговор любить меня, чтобы ты получила уволнительную от любви ко мне. - Он стремился ясно выразить свою мысль. - Все женщины одинаковы, до черта одинаковы, вы не можете любить, сходите с дистанции, единственное чувство, какое вы способны вынести, это когда вас щупают, вы не можете любить и пяти минут, чтобы не захотеть покончить с любовью с помощью пащенков и чертова домашнего хозяйства. Боже мой, как я ненавижу Венеру-кухарку и ее секс а-ля сосиски с пюре.

  - Я есть то, что я делаю, - сказала Селия.

• Нет, - сказал Мерфи. - Ты делаешь то, что ты есть, ты делаешь часть того, что ты есть, ты претерпеваешь жуткое истечение своего бытия в делание. - Он захныкал детским голосом: "Я ни маагла ничево пааделать, мааа-маа". Такое вот делание. Неизбежное и нудное.

  - Что значит лучший трамвай в Европе, - сказал он, - для человека снедаемого трезвостью?

  - А ваши бакенбарды?

• Ликвилированы без сожаления, - сказал Нири, - во исполнение обета никогда больше не питать мужественности, которой отказано в излиянии в предначертанные ей каналы.

  В начале была игра слов.

  Так имеет обыкновение заканчиваться любовь, условным предложением, если она любовь.

  - Это все совсем не по правилам, - сказал доктор Килликрэнки.

• Вся жизнь совсем не по правилам, - сказал Нири.

  "В рассмотрении того, как распорядиться моим телом, разумом и душою, я желаю, чтобы они были преданы сожжению, помещены в бумажный мешок и доставлены в театр "Эбби", Нижняя Эбби-стрит, Дублин, и без задержки прямо в то место, которое великий добрый лорд Честерфильд именовал обителью нужды, где прошли их счастливейшие часы, с правой стороны от входа в партер, и я желаю также, чтобы по их размещении там, была дернута цепочка и спущена вода, если возможно, во время спектакля, и все это исполнено без церемоний и горестного вида"