Антон Чехов. Собрание сочинений в восемнадцати томах. Том 5

Так написал А.П. Чехов своему брату в 1886 году, когда ему было 26 лет. Именно тогда он начал печататься в серьезной питерской газете «Новое время», и рассказы, вошедшие позже в пятый том ПСС, увидели и оценили жители столицы в 1886 году. Соглашусь и с читателями и с критиками Чехова А.П.: этот год заставил автора заявить о себе как о серьезном писателе, способном погрузиться в психологию личности независимо от ее социального положения. Среди множества юмористических и сатирических рассказов внимание привлекли истории о непростых житейских случаях и человеческих судьбах. Вот простая русская баба, для которой одна из немногих радостей жизни - ласки деревенского увальня ("Агафья"). Вот убогий деревенский священник, погрязший в долгах, но честно живущий ради семьи ("Кошмар"). Вот бесхитростная певичка, у которой бывший любовник и его жена отняли накопленное добро ("Хористка"). Как тяжело смотреть на двух стариков - помещицу и ее мужа, бывшего генерала, потерявших дочь, и под конец жизни вновь обретших друг друга: и о социальном положении здесь уже не думаешь, старость и смерть близких равняет всех ("Скука жизни"). Еще больнее читать, какую судьбу своим лошади и собаке готовит от безысходности бедный мещанин ("Нахлебники"). Тяжелейший рассказ о старушке, остающейся матерью до конца даже для сына-мельника, ненавидимого всем светом за его злобу и жадность ("На мельнице"). Знакомое с детства письмо забитого Ваньки Жукова "на деревню дедушке", которое не дойдет до адресата, но навсегда ушло в народ - никогда и никого не оставит равнодушным. И практически целый роман - в небольшом рассказе об исповеди разорившегося помещика Лихарева, который на станции встретил случайную попутчицу, настолько жизненно и  пронзительно пишет об этом Чехов ("На пути"). И многие другие человеческие истории, которые не перескажешь. Я понимаю теперь, почему 26-летний  писатель, от которого привыкли ждать в основном небольших и легких произведений, вызвал в столице переполох: в героях Чехова 1886 года каждый вдруг увидел себя.

Коротенько.
Все же, удивляюсь тому, что по-настоящему ценные книги стоят меньше пятисот рублей, а однодневники от раскрученного писателя - до тысячи. По-моему, книги Чехова должны стоить тысячу и больше. Это же литература для всех случаев. Тут тебе и юмор, и дети, и семейная жизнь, и путь личности, и "среда-заела". Все есть. Главное - перечитывание не набивает оскомину. Мне же лучше, что хорошее академическое издание имеет относительно малую цену.
И про "Шуточку". Редакция, вошедшая в академ. издание, мне нравится гораздо больше. Воспоминание о молодости, ее незабываемых моментах греет душу женщины, матери семейства, хотя и было шуткой. Разве в других рассказах не выходило что-то ценное из совершенной ерунды, пустяка? Роман Гурова и Анны Сергеевны, затеянный от скуки, вылился в неведомое им чувство. То же и в юмористических рассказах, из мелочей и пустяков рождается комическое; как не рассмеяться? Не только малая форма, но малые, незначительные события были полем для работы писателя.

Дошла до последней страницы этого тома - и тут же принялась за следующий шестой. Ну просто невозможно остановиться! Уже на полочке скопилось много бумажных книг в очереди на прочтение -а я все никак не могу завершить или прервать свой марафон по Чехову.Хочется поглощать эти рассказы в себя, не останавливаясь. Иногда я даже думаю,что неправильно читаю - не раздумываю после каждого рассказа, а сразу же бегу к следующему. Кажется, что персонажи мелькают у тебя перед глазами, как будто ты стоишь на вокзале, а перед тобой проносится поезд - мелькают люди в окошках, провожающие, кондукторы..Многие критики даже обвиняли Чехова в отсутствии единой объединяющей все эти судьбы в рассказах идеи. Ну что, что значат все эти судебные приставы, глупые барышни, гимназисты-самоубийцы, несчастные матери, одинокие старухи и беззащитные животинки, судьбы которых мелькают у читателя перед глазами? Мне кажется, это лучше, чем учебник истории - это портрет времени через портреты маленьких людей, это как будто я прочитала обо всех-всех людях,живших тогда и теперь я точно знаю о том, чем они жили, о чем думали в свой 1886 год.