РекламаЭлектронная
5.99 ₽5 ₽
Ваша оценкаСборник "Пестрые сказки" замечательного русского прозаика, эстетика, литературного и музыкального критика Владимира Федоровича Одоевского (1803-1869) создан в период расцвета его творчества. Вызванная к жизни "Повестями покойного Ивана Петровича Белкина" А.С. Пушкина, эта книга включает ряд повестей, рассказанных от имени "магистра философии и члена разных обществ" Иринея Модестовича Гомозейки. Здесь проявилась одна из наиболее характерных особенностей таланта Одоевского - склонность к "соединен...
Жанры
Купить эту книгу
РекламаКупить-20%
Рейтинг LiveLib
3,9
30 оценок
- 523%
- 450%
- 323%
- 23%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 34Хотят прочитать 58
Рецензии
TibetanFox2 января 2015 г.Читать далееВ детстве самым страшным сказочным существом для меня был Игоша. Кто не настолько глубоко погружён в русский жутковатый фольклор, с Игошей не встречался и Старобинец не читал, того сама концепция подобного персонажа может и поразить (хотя, конечно, у Старобинец он почему-то больше был похож на змею). Оригинальный Игоша — младенец без ручек и ножек, который умер сразу после рождения, но продолжает являться в мир живых в виде своеобразного полупризрака-полудомового. Если его подкармливать и делать подарки, то он он помогает по дому. Если же Игошу игнорировать (что делать довольно несложно, ведь он невидим для взрослых), то он начинает всё ломать, терять, путать, а вина за его проступки ложится то на всех окружающих из посюстороннего мира, то просто на "дело-то житейское". Возможно, существо без ручек и без ножек, которое прыгает всем туловищем и цепляет вещи зубами, много напроказить и не может, но при желании да наличии свободного времени...
Впрочем, я всё это не о том. Недавно я прочитала, как "Игоша" Одоевского разбирается на уроках литературы в некоторых учебных программах. Вот честно — что-то в этом неверное и ограничивающее. Одоевский бежит впереди паровоза своего времени, и на пяти-шести страничках скупого текста умудряется развернуть едва ли не "Бойцовский клуб". В том смысле, что читателю так до конца и не будет ясно, существовал ли Игоша в воображении маленького одинокого мальчика, который тихонечко сходит с ума от отсутствия нормальной ребяческой жизни, пытается привлечь к себе внимание и все свои шалости сваливает на тёмную половинку себя — Игошу. Вариант вполне жизнеспособный, учитывая, что рассказами про Игошу его как раз пичкают нянечка с батюшкой. Но и тот вариант, что Игоша всё-таки провёл пару дней с главным героем страшной сказки вполне может быть, хоть он и полностью отметается учебниками литературы.
Я, честно, даже не знаю, какой вариант страшнее. Первый показывает, что безумие может таиться даже в маленьком шкете, потому что я категорически отказываюсь принимать версию, что психически здоровый ребёнок может сублимировать свою тёмную половинку в такое жуткое безного-безрукое существо. Это версия близка к той, что и Карлсона приписывает к существам внутри воображения ребёнка. Но Карлсон был шалун добродушный и не лишённый определённой последовательности в своих действиях, Игоша же явно агрессивен и нелогичен. Второй же путь явления Игоши к мальчику, как потустороннего монстра/призрака — вообще кошмар. Потому что тогда получается, что он может прицепиться к кому угодно безо всякой на той причины и бесконечно его подставлять и подставлять, а несчастная жертва будет страдать и огребать. Если большинство негативных сущностей появляются по какой-то причине — мстят за что-то, прикованы к месту, предмету, появляются в определённое время или просто потому что человек сделал что-то не то, то гнусный Игоша сваливается на бошку вот просто из ниоткуда. Из текста можно бы сделать вывод, что батя мальчика сам виноват — вроде как он его позвал к себе, пусть и в шутку. Но пристал-то Игоша не к нему, а к пацану. Да и мужики, у которых до этого был Игоша, а потом и следующий "носитель проклятия" вообще ни в чём не провинились, просто им не свезло. А это знание ужасное, особенно в детском возрасте. Я в детстве точно знала, что если я в полночь посмотрюсь в зеркало, то ко мне прицепится чёрт, но в этом буду виновата я сама, потому что имела наглость посмотреть в зеркало. Ну или кто-то плюнет мне на тень, а от этого у меня начнётся простуда — тоже сомнительное поверье, но тут уж тебе не повезло по вполне определённой причине. А Игоша — накося выкуси — просто появился и гадит тебе ни за что ни про что. Нечестно. И как-то обречённо неизбежно, а потому особенно страшно.
Я считаю, что для времён Одоевского эта "двойная трактовка" — очень крутая вещь. Да и само описание потустороннего младенца ошеломляет, если подключить воображение (вдумайтесь, он ведь умер сразу после рождения, а значит если представить его в деталях, то... АААА!) Не знаю, стоит ли давать такие сказочки пятиклассникам в программе по литературе. Конечно, сейчас сила воображения заметно приглушена, но не исключено, что может попасться особенно чуткий ребёнок, который будет после этого не спать и ждать, когда ему на голову без предупреждения свалится ужасное наказание, которого он не заслужил. Я бы про Игошу вообще хоррор сняла, будь у меня такая возможность. Не всё же мёртвых маленьких девочек с длинными волосами в белых ночнушках показывать.
943,4K
nastena031023 апреля 2019 г.Читать далееСтолкнувшись на страницах одного современного романа с игошей, мне захотелось прочитать еще что-нибудь об этом существе. И тут как раз в разговоре зашла речь о данном рассказе Одоевского, так что не стала откладывать его в долгий ящик.
Ну что могу сказать, несмотря на то что сам рассказ меня не напугал, все же образ игоши жуток. Маленькое существо, похожее на ребенку, но без ручек и ножек, тут еще добавился временами голос взрослого мужчины, что только усугубило дело... В общем, из всего славянского фольклора эта нечисть нравится мне больше всего, потому что реально, зараза, страшная)
В самом же рассказе взрослый человек делится воспоминаниями из детства, когда ему пришлось столкнуться с проказами игоши. А может то просто было богатое детское воображение, подпитанное страшной историей, услышанной от отца. Кто знает...
682,1K
Lika_Veresk3 июля 2023 г.Повести Гомозейки
Читать далееНикакие на самом деле это не сказки, а цикл фантастических повестей эпохи романтизма. Объединены они фигурой рассказчика, как пушкинские «Повести Белкина», написанные примерно в то же время. У Одоевского это Ириней Модестович Гомозейко – чудаковатый сочинитель и собиратель историй, «магистр философии и член разных ученых обществ», «маленький человечек», наивный, скромный (что подчеркнуто его «говорящим» отчеством), не уверенный в себе, но «обремененный многочисленным семейством мыслей». Я читала некоторые из этих текстов в составе разных сборников и антологий, но данное научное издание дает возможность увидеть целостную картину, позволяет понять, как устроен этот цикл, что связывает все эти повести.
Фантастическое у Одоевского здесь нацелено не на традиционное для романтиков обнаружение чудесного, ирреального в обычной действительности, а по большей части на обличение социальных и нравственных пороков. Например, в повести «Реторта» рассказчик становится свидетелем и невольным участником необычного события: шутник-чертёнок, забавляясь, помещает великосветский бал в химический сосуд и выпаривает из почтенной публики ее истинную сущность – а это «копоть да вода, вода да копоть». «Сказка о том, по какому случаю коллежскому советнику Ивану Богдановичу Отношенью не удалося в Светлое воскресенье поздравить своих начальников с праздником» изображает «игру адскую», в которой меняются местами карты и безнравственные чиновники, предающиеся азартной игре в Страстную субботу накануне Пасхи. За фантастическим сюжетом «Сказки о том, как опасно девушкам ходить толпою по Невскому проспекту» кроются размышления автора о некритичном восприятии иностранной культуры, о месте женщины в обществе, пагубности ее воспитания по «басурманскому» образцу. Некий иноземный шарлатан, владелец лавки, производит над зазевавшейся барышней, оставшейся на минутку без попечения старших, ряд манипуляций и превращает ее в куклу – хорошенькую, нежную, но совершенно пустую и бестолковую. Восторженный юноша-мечтатель влюбляется в нее себе на горе, но в ответ на его жажду родственной души, на призывы приобщиться к высокому искусству она, как автомат, лишь твердит заученные клишированные фразы, в которых нет ни грана подлинных чувств. Этой повести по смыслу симметрична «Та же сказка, только на изворот», где куклой предстает особь мужского пола – «деревянный гость» господин Кивакель, эгоистичный, самовлюбленный, капризный, падкий до пустых развлечений. Любовь, как известно, зла, и вот в этого «красавца» влюбляется героиня предыдущего сюжета, вернувшаяся к жизни стараниями индийского мудреца. Но все ее надежды сделать Кивакеля человеком тщетны – у него «деревянная душа», и единственное, что вызывает хоть какие-то эмоции, – это лошади и курение трубки.
Вообще у Одоевского явно просматривается интерес к сюжету превращения человека в куклу, в вещь, живого в неживое и обратно. Так, «Просто сказка» открывается превращением чернильницы, пера, вольтеровского кресла, вязаного колпака, туфли в живых существ, обладающих собственными характерами и стремлениями. Людей же делают подобными бездушным и бессмысленным куклам, по мнению автора, равнодушие, суета, скука, забвение таких высоких понятий, как правда, любовь, добро, честь, ум, искусство.
…И все мне кажется, что я перед ящиком с куклами; гляжу, как движутся передо мною человечки и лошадки; часто спрашиваю себя, не обман ли это оптической; играю с ними, или, лучше сказать, мною играют, как куклою; иногда, забывшись, схвачу соседа за деревянную руку и тут опомнюсь с ужасом…Самая интересная, на мой взгляд, история – «Сказке о мертвом теле, неизвестно кому принадлежащем». От нее веет поистине гоголевской фантастикой и искрометным юмором. Стряпчий земского суда Севастьяныч составляет отчет по случаю обнаружения тела неизвестного покойника, когда является «хозяин» найденного мертвого тела, иностранец, и рассказывает о том, как выскочил из него накануне. С помощью этой нелепой ситуации автор вскрывает абсурд и российского судопроизводства, и всей русской провинциальной жизни XIX века. Фантастика у Одоевского балансирует, что называется, на грани: так до конца и не ясно, на самом ли деле Севастьяныч общался с «владельцем» «мертвого тела» или их диалог – результат воздействия на стряпчего «домашней желудочной настойки».
Я упомянула о самых понравившихся мне повестях цикла. Но здесь есть и менее привлекательные, весьма умозрительные сюжеты, в которых ощущаются отголоски серьезных философских увлечений Одоевского, входившего в молодости в «Общество любомудров». В художественном отношении эти произведения, увы, слабее.
47348
Цитаты
Lioka-zavrik-Miau4 октября 2022 г.Везде гибель неминуемая: или будем жертвою гневного врага, или умрём с голоду — это верно; страшно и неизвестное — но в нём есть всегда какой-то призрак надежды, испытаем!
2155
Подборки с этой книгой
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
- 39 918 книг
Литературные памятники
- 765 книг
Оборотная сторона классической литературы
- 308 книг
Знаменитые книги-юбиляры 2018 года
- 136 книг
Филфак. Русская детская литература
- 89 книг
Другие издания
