Собрание сочинений в четырех томах. Том 4

Люди мира, будьте зорче втрое, Берегите мир, берегите мир! Берегите, Берегите, Берегите мир! Александр Соболев ''Бухенвальдский набат''

История любой страны пишется миллионом таких историй, как рассказал в своём романе Анатолий Рыбаков, из множества частных судеб складывается эпоха, время. Чтобы писать такие книги в то время и чтобы их издали, нужно обладать филигранным мастерством слова, умело маскировать то, что явно никак не рассказать, не написать. Рыбаков это делает мастерски. Он не отрицает то хорошее, что было сделано при коммунизме (социальные достижения – ведь смог бы простой парень из украинского городка, внук и сын сапожника, получить высшее образование при царизме?), но не отрицает и плохого ( история старшего Левы – этот партийный фанатизм, неявный отказ от отца, комсомольские собрания с ''разбором'', арест Якова за халатность и антисоветскую деятельность). Всё это очень здорово и тонко выписывает Рыбаков в ''Тяжелом песке''. Мне кажется, что тут партийности и советскости ровно настолько насколько это было в антураже времени. Было такое время…И в этом времени простые люди жили, работали, любили, умирали, предавали.

Он вложил историю одной большой еврейской семьи, историю настоящей и большой любви, историю гетто в небольшом украинском городке, - в уста одного из сыновей Рахили и Якова, вложил так потрясающе точно, что я слышала хрипловатый мужской голос, который простым, чуть суховатым и скупым языком рассказывал мне историю своих родителей, сдерживая боль и слёзы. И можно ли их сдержать? История одной семьи, одного городка в чудовищной мировой статистике: столько-то сожгли в печах, столько-то замучены, столько-то расстреляны в гетто…Но это просто статистика. Чудовищная, но обезличенная. История Рахленко-Ивановских – это частная история. Первая Мировая, революция 17-го года, годы НЭПа, коллективизации и, наконец, война. Та самая жизнь, что состоит из боли, волнений, но и радостей, радостей любви, детства, близости родных. Та жизнь, за которую воевали во Вторую Мировую. Не за Сталина, не за коммунизм, а вот за этот украинский лес, за кефир в лесу, за поцелуи и расставания, за любовь. За – Жизнь. За то, за что пошел воевать сам Рыбаков, отсидев в 33 году за ''Контрреволюционную агитацию и пропаганду'', но, тем не менее, пошел воевать не за Сталина, а за жизнь. Но там, на полях сражений каждый из солдат знал за что воюет, отдает жизни, но знали ли те, кто остался в небольшом украинском городке за что их сначала поселили в гетто, а потом… За что?

Как красиво, точно и с необыкновенным юмором и теплотой выписан каждый герой романа: глава семьи – Авраам Рахленко (твердый, справедливый и мудрый старый еврей), тихая, неприметная и мудрая бабушка Рахленко, Иосиф – мелкий, скандальный, подлый, Яков – благородный швейцарский еврей, честный, умный, работящий, и, наконец, на мой взгляд, самый сильный и красивый образ – Рахиль. Она была непростая, гордая, упрямая, стальная, цельная. Но она была такая. Красивая в своей стальной упрямости. Так же, как красив Яков в своем благородстве. Они умели жить, любить, они умели не смирятся с обстоятельствами. Они вдвоем сумели выстроить свой мир, мир их детей и внуков, который так страшно был разрушен войной. История поломанных судеб и несбывшихся мечтаний, история предательства и мужества.

А ещё пока читала, меня мучил один вопрос: почему? Ну почему семь тысяч человек дали себя вот так убить? Потому что против чудовищ нет средств борьбы? Почему?

Здравствуй, Анатолий Наумович! Давно не виделись. Твои произведения - это отдых для души. Простота изложения, кристальная честность главного героя и атмосфера советских времен. Где они, друзья детства - Миша Поляков, Сережа Крашенинников, Саша Панкратов. Кто еще из советских авторов может похвастаться, что его герои выжили, не покрылись корочкой времени и не утонули в болоте псевдопатриотизма. Лозунги, конечно, есть. Без них писать в те годы было практически невозможно, но Рыбаков всегда умел за внешним пафосом спрятать что-то настоящее, что-то такое, что не утратило ценности до сих пор.

Сам факт великой любви Рахиль и Якоба, для любого, кто признал ее наличие и возможность, ставит крест на всяких доводах о важности внутреннего мира человека. Встретились девушка с юношей и тут же друг друга полюбили. Причем говорить друг с другом не могли, так как одна знала нанайский, мордовский и румынский, а второй - латынь и язык племени навахо. Действительно, к чему всякие эти разговоры, ибо и так все видно. Подмигнул, улыбнулся, она покрутила попой - и в ЗАГС. А дальше - толпы детей и полная податливость мужчины. Швейцарский принц для деспотичной украинской еврейки, именно на этом и зиждется настоящая любовь. И время. То, что буквально стирает границы, не пуская в Швейцарию во время Первой Мировой войны, что сажает в тюрьмы в сложные 30-е годы, что не дает бежать в эмиграцию во время Великой Отечественной. Кадры мелькают, еврейские будни таковыми не кажутся, Рыбакову всегда очень хорошо удавалось выхватить главное из какого-то временного отрезка и сделать на этом акцент. Гражданская война на Украине практически проходит стороной, как и служба в армии главного героя. Зато социалистические стройки, дух нового времени 30-х годов, толпы новых студентов и море оптимизма - все так хорошо совпало с рассказами моей бабушки, что сам ощутил себя на ленинградской мостовой, бегающим по театрам и музеям.

Нашел интересный взгляд Рыбакова на немцев

Скажу вам как бывший разведчик, перевидавший немало немцев, они очень любили такие словечки: акция, операция, экзекуция. Для них порядок был символом закона, а во имя закона они могли спокойно убивать женщин, стариков и детей.

Это подтвердило мою собственную мысль, что Гитлер сыграл на патологической тяге нации к порядку, облачив, как Лев Толстой, ее в истерические лозунги. Причем здесь же, далее по тексту, нашел оправдание Рыбаковым Толстого в том, что он, дескать, обращен к хорошим качествам человека, возвеличивая доброе и благородное, а Кнут Гамсун - к плохим. Но в данном случае важен метод. Знак же - положительный или отрицательный не имеет никакого значения, так как, кто-то справедливо заметил, что антиподом любви является совсем не ненависть, а равнодушие. Любовь и ненависть где-то рядом.

Местами произведение напоминает документальное, тема гетто и трагический финал произведения не оставят равнодушными никого, даже ярых антисемитов и антисоветчиков. В повествование автор, без сомнения, перенес некоторые элементы собственной биографии. В данном случае - буквально, а не просто списал с себя главного героя. Главный герой в "Тяжелом песке" - лишь свидетель. Вдвойне грустно то, что все произведения Рыбакова прочитаны и что теперь делать.

"Над городом опустилась ночь. Много лет я блуждаю в этом мраке, по одним и тем же улицам, туда и обратно, снова туда... И тени замученных бредут со мной рядом от дома к дому. Ни вскрика, ни стона, ни шепота, мертвая тишина... Но я настолько их знал, отца, мать, сестру, брата, племянников, дедушку, бабушку, дядей, что иногда мне кажется: все, что произошло с ними, произошло со мной, и, рассказывая о них, я рассказываю о себе. И все же мой рассказ тоже будет лишь слабою тенью того, что было на самом деле."

У меня на чтение, вобщем-то, совсем не много времени. Я забросила все домашние дела, я почти не спала, пока не дочитала этот роман... Я редко плачу над книгами. В этот раз я рыдала и не могла остановиться. Я успокаивалась, начинала рассказывать мужу, что вызвало мои слезы, и принималась плакать опять... Тема войны особенная для каждого жителя нашей страны. И нужно, обязательно нужно читать, смотреть, помнить! Ибо "Тот, кто забывает свою историю, обречен на ее повторение"...

Начало. Это история большой еврейской семьи. Немного путаешься в родстве, но удовольствия от прочтения это не портит. Уютный и солнечный украинский городок, жители которого знают друг друга всю жизнь. И наши герои. Любовь Рахиль и Якова дала жизнь семерым детям и множеству внуков. Они прошли через многое и 30 лет спустя продолжали так же сильно любить друг друга. Любили бы и 40 лет, и 50, если бы не война...

Война. Это ужасно, до какой низости, до какого зверства в состоянии опуститься человек. Человек, чувствующий свою безграничную власть над слабым и беспомощным. Считающий себя выше, лучше, значительнее... Фашисты хотели превратить людей в животных, которых не жаль отправить на бойню. Но животными были они сами, безжалостно стреляющие в детей, вешающие стариков, ни в грош не ставящие человеческую жизнь. Чудовищный пример зверства, жестокости. Не просто садизма, а садизма, под который подведена научная база. Эксперименты на людях, чистота расы, техника полного истребления населения. Подумать только: ведь это было совсем недавно! Еврейская семья в захваченном фашистами городке...Гетто. Ежедневная и ежечасная борьба за выживание. И сразу как на ладони — кто герой, а кто мерзавец; кто подлец, а кто — настоящий человек. Семь тысяч человеческих жизней на страницах книги, и миллионы — вне ее страниц. Миллионы жизней, унесенных войной... Миллионы судеб, поломанных, исковерканных, разбитых...

Дети.

"Эти дети в семь лет становились людьми, в восемь умирали как люди."

Маленькие и отважные заключенные гетто. Они помогали взрослым не умереть от голода, держали связь с партизанами, не падали духом и держались, как настоящие бойцы. Подростки и совсем еще малыши...Игорь, Дина, Саша...за смертью каждого стоит поступок, пример истинного мужества, удивительная сила духа!

Рахиль. В ней будто сконцентрировалась вся сила еврейского народа, вся его боль и весь его гнев. Как? Как эта женщина не сошла с ума, как нашла в себе силы бороться? Это она спасла сотни жителей города, того города, где родилась, где когда-то считалась первой красавицей, где познакомилась со своим Яковом, где прожила счастливую жизнь, где видела столько смерти и боли, что просто выдержать нельзя! А она выдержала, прошла свой путь до конца.

Это не образы, это совершенно живые люди, настоящие, вот они все, передо мной, я знакома с каждым, я оплакивала их настоящими слезами. Разве так плачут по чужим людям? Они не чужие мне, не чужие...

"Все прощается, пролившим невинную кровь не простится никогда..."