Дорога Бог знает куда

Вспоминается мне одна древняя китайская притча об отшельнике, которому однажды, в особенно лунную ночь, вдруг нестерпимо захотелось повидать своего близкого друга. Настолько истинным было это чувство, что отшельник не раздумывая вышел из своей стоявшей на речном берегу хижины, сел в утлую лодку и поплыл вверх по течению реки, в далеких верховьях которой жил и, подобно ему самому, отшельничал его друг.

Он плыл без остановки всю ночь и весь последующий день, и горячее желание увидеть друга не остывало в нем. Наконец к ночи следующего дня он, совсем измученный, достиг места, к которому так стремился. Хижина друга уже виднелась с реки, в окне горел свет, друг был дома. Отшельник причалил к берегу и уже хотел было сойти с лодки, как вдруг понял, что чувство, которое гнало и погоняло его всю дорогу, угасает, теряет свою остроту и уже перестало быть истинным. Осознав это, отшельник развернул лодку и уплыл восвояси.

Такая вот притча, брат. Не так ли и нас мучает - до последнего края - желание быть честными перед самими собой? Ведь делиться следует только чем-то настоящим, а настоящее случается в жизни так редко...

Тайна моего собственного нелюдимства заключалась, видимо, в том, что другие люди всегда казались мне лучше, чем я сам. Мне представлялось, что они знают, умеют, понимают, осознают, чувствуют и сострадают больше, чем я. Мне же либо не хотелось озаботить их своим неуместным "угрюмством", либо мечталось раствориться в них от восторга. Но это были две крайности, которых я стал сторониться по мере приобретения горького жизненного опыта. Золотой середины я не находил и потому предпочитал одиночество, к которому, как и ты, был расположен с детства.