Предчувствовала, что меня ждало, что-то не сильно хорошее,но очень надеялась, что Бунин подвести не может! Его "Темные аллеи" свели с ума от восторга не одно поколение читателей. Разве может он написать что-то плохое?)
Но это был кошмар! Безо всяких прелюдий. Знаю, что найдутся горячие поклонники его творчества, натачивающие осиные колы в моих комментариях, и скажут, что эта книга - предел совершенства, но на самом деле эта книга - предел моих нервов.
Возможно, вся проблема в том, что я никак не могу понять аристократов и бездельников, живших в одно время с великим писателем. А если это произведение автобиографично, то тогда и самого писателя в том числе.
«А с какими задатками рос я, можно судить по следующему: стал однажды Николай рисовать мне мое будущее, – ну, что ж, сказал он, подшучивая, мы, конечно, уже вполне разорены,и ты куда-нибудь поступишь, когда подрастешь, будешь служить, женишься,заведешь детей, кое-что скопишь, купишь домик, – и я вдруг так живо почувствовал весь ужас и всю низость подобного будущего, что разрыдался...»
Мужчины, которые на всю жизнь остались детьми - это катастрофа! Вы можете себе представить, что взрослая лосина, слоняется по усадьбе и просто с ума сходит от безделья, в тот момент, когда обычные крестьяне - рабочий люд, пытаются заработать себе на хлебушек с маслом. Ну и на пару валенок в ближайшую зиму!
А у барчука видите ли проблема, что солнце встало не под тем углом,и у него появились душевные терзания, настроение испортилось, все тлен и больше не имеет смысла!
(*закатывает глаза к потолку)
Тут даже уже сами рабочие не выдержали и предложили ему: может поработаешь все - таки?)
«В мире после того образовалась такая пустота и скука, что я стал ездить в поле, где уже начали косить нашу рожь, стал по целым часам сидеть на рядах, на жнивье и бесцельно смотреть на косцов. Сижу, а кругом сушь, недвижный зной, мерный шум кос; густой и высокой стеной стоит на серой от зноя синеве безоблачного неба море пересохшей желто-песчаной ржи с покорно склоненными, полными колосьями, а на него, друг за другом, наступают, в раскорячку идут и медленно ровно уходят вперед мужики распояской, широко и солнечно блещут шуршащими косами, кладут влево от себя ряд за рядом, оставляют за собой колкую щетку желтого жнивья,широкие пустые полосы – мало-помалу все больше оголяют поле, делают его совсем новым, раскрывают все новые виды и дали...
– Что ж так-то даром сидеть,барчук? –грубовато и дружелюбно сказал мне как-то один косец, высокий и красивый черный мужик. – Берите-ка мою другую косу, заходите с нами ...
И я встал и, ни слова не говоря, направился к его телеге. С тех пор и пошло...
Сперва было великое мученье.
От поспешности и всяческой неловкости я так выбивался из сил, что по вечерам едва добредал домой– с согнутой, изломанной спиной, с ноющими в плечах и горящими от кровавых мозолей руками, с обожженным лицом, со слипшимися от засохшего пота волосами, с полынной горечью во рту. Но потом так втянулся в свою добровольную каторгу, что даже засыпал с блаженной мыслью:
– Завтра опять косить!
За косьбой же наступила возка. Эта работа еще трудней.»
Очень сильно раздражало начало повествования: главный герой в своих зрелых годах заявляет, что пока он был младенчиком и рассматривал стрекозу на листке, он в это время уже думал о смерти.
Ну такого бреда я ещё не слышала!
На этой теме автор "повернулся". Иначе такую нездоровую одержимость назвать не могу. Везде гробы, смерти, гробы, смерти...
«Но я вдруг взглянул вокруг – и с ужасом увидал совсем рядом с собой длинную, стоймя прислоненную к стене новую темно-фиолетовую крышку гроба. Я сбежал с крыльца, ушел в сад, долго ходил по его нагим,светлым и теплым аллеям, сел в аллее акаций на скамейку...»
«Я не в силах был вернуться в дом сразу, – слишком зловеще темнели в звездном свете его очертания и чернела возле крыльца крышка гроба...»
«Это было так безобразно, что сестра в своем длинном крепе зашаталась и зарыдала, бабы в толпе заголосили и отец, тоже неловко поддерживавший гроб, весь исказился отвращением и болью.»
Причём иногда предложение построено абсурдным образом, от которого глаза лезут на лоб.
«Затем умерла Надя –месяца через два после моей болезни, после Святок. Святки эти прошли весело.»
«А весной умерла бабушка. Стояли чудесные майские дни, мать сидела возле раскрытого окна, в черном платье, худая,бледная.»
Может это было сделано специально, чтобы всех читателей и литературоведов вывести на эмоции, но для меня был перебор.
На протяжении остального повествования, когда автор не описывает гробы, смерти, похороны и поминки, он как бы невзначай лазает под юбки разным дамам и от нечего делать ездит по городам России.
Вот прям сидел - сидел и "Поеду в Полоцк! А потому что мне название понравилось!"
Или, " Я засиделся в Орле, поеду в Смоленск! " и Питер ему какой - то не такой, воняет чем - то подозрительным красным для натирания старых деревянных досок, и Москва какая - то яркая, шумная, величественная...
Но чтобы вы понимали всю гнилость натуры главного героя, приведу в пример ситуацию, когда ему сообщили о том, что усадьбу в Батурине продали, и первая мысль, которая. У него возникла - О! Это я теперь поеду куда- нибудь на эти денежки!
Кажется, уже все с ним понятно.
Как такового сюжета тут нет, повествование построено на воспоминаниях главного героя от самого младенчества до зрелости и интересного там нет ничего.
Периодически раздражали хвалебные оды Толстову, Чехову, Достоевскому, а от "Слова и полку Игореве" у главного героя вообще случался экстаз, и он впадал в цитирование, которое его читателя совершенно не интересовало.
«А там, в древности,была колыбель его, были Святополки и Игори, печенеги и половцы, – меня даже одни эти слова очаровывали, – потом века казацких битв с турками и ляхами, Пороги и Хортица, плавни и гирла херсонские... «Слово о Полку Игореве» сводило меня с ума:»
Да, у меня нет никаких сомнений в том, что у Бунина очень интересный авторский слог, но иногда он им настолько перебарщивал, что аж хотелось водички попить.
«Я говорил, как несказанно жаль было мне эту раскидистую березу, сверху до низу осыпанную мелкой ржавой листвой, когда мужики косолапо и грубо обошли, оглядели ее кругом и потом, поплевав в рубчатые,звериные ладони, взялись за топоры и дружно ударили в ее пестрый от белизны и черни ствол ... «Ты не можешь себе представить, как страшно мокро было все, как все блестело и переливалось!» – говорил я и кончил признанием, что хочу написать об этом рассказ. Она пожала плечами: – Ну, миленький, о чем же тут писать! Что ж все погоду описывать!»
В общем, это прекрасный пример той книги, которая отбивает всякое желание читать другие истории из - за боязни, что этот кошмар снова повторится.
202 понравилось
