Воспоминания

Сразу скажу, что мои ожидания не оправдались: я надеялась, что Авдотья Яковлевна расскажет о себе, а она написала хоть и изящные, но вполне стандартные мемуары. Просто о встречах с известными людьми. А мне-то были интересны ее личные переживания, хотелось узнать, что она любила и что ее радовало, ее литературные предпочтения и писательские амбиции. Надеялась взглянуть ее глазами на отношения с Панаевым и Некрасовым (еще один тройственный литературно-семейный союз, наряду с Тургеневым и супругами Виардо, или Гиппиус-Мережковским-Философовым, или Маяковским-Бриками). Хотелось узнать Авдотью Панаеву как личность, причем из первых уст. Писательница, хозяйка петербургского литературного салона, муза гения. «Я не люблю иронии твоей», «Мы с тобой бестолковые люди» и т.п. Однако эти «Воспоминания» — не личный дневник, и тем, кому есть дело до психологизма и сложной романтики, остаётся читать панаевский цикл Некрасова.

Тем не менее традиционная мемуарная галерея лиц впечатляет, особенно исторический разброс: Авдотья Панаева успела посидеть в одной театральной ложе с Пушкиным и попить чаю с Гоголем, дружила с Глинкой и Щепкиным. Ее круг общения составляли Тургенев, Толстой, Достоевский, Белинский. Повествование идет по нарастающей — чем дальше, тем интереснее. Эпизоды выбраны от значимых до забавных. Как у Надсона —

Меняя каждый миг свой образ прихотливый,
Капризна, как дитя, и призрачна, как дым,
Кипит повсюду жизнь в тревоге суетливой,
Великое смешав с ничтожным и смешным.

Тургенев пригласил друзей на обед, голодные гости топчутся у ворот — а его нет дома. Забыл. Молодой Толстой, вступающий в литературный мир, отвергает покровительство Тургенева. Белинский накупил живых цветов, чтобы веселее работалось в убогой каморке, и сконфузился, когда его спросили, сколько они стоят. Кульминацией стал юмористический рассказ о том, как Дюма гостил на панаевской даче. И здесь я уже просто наслаждалась, забыв, что у меня были какие-то ожидания от этой книги. Она хороша такой, какая есть.

Я бы сказала, что это не мемуары и не воспоминания, а грамотная и честная монетизация того капитала, которым обладает автор.
Писательница сразу признается, что если бы не надо было кормить внуков, то воспоминаний она бы не писала. И пишет то, что интересно публике (тогдашней публике): искренне, но сдержанно, занимательно, но отстраненно, по возможности правдиво, но художественно. Это добротный причесанный рассказ о знаменитых современниках (и о знаменитом "Современнике"). Вернее, о том, какими они должны были бы быть, чтобы удовлетворить и автора, и интерес публики. Я бы не сказала, что она врет. Скорее, редактирует по собственному разумению.

О собственной жизни не пишет почти ничего. Жесточайшим образом пытается исключить из воспоминаний все личное. Правда, авторское тщеславие все-таки нет-нет да и пробьется. В том, как она пишет о других неординарных женщинах (например, о Натали Герцен) или о благодарности мужчин (кому только она ни помогала: от Белинского до Добролюбова)

При чтении очень желательно сначала ознакомиться с биографией Панаевой. Тогда многое станет более понятным.

История издания воспоминаний так же не стандартна , как и жизнь самой Авдотьи Панаевой. Свои воспоминания она начала писать на склоне лет, когда у нее не было средств к существованию, нужно было кормить своих детей. За основу она взяла воспоминания своего первого мужа Панаева , писателя, критика, который был совладельцем вместе с Некрасовым журнала " Современник ". Когда некоторые лица, о которых она упоминала в своих мемуарах узнали о том, что их имена упомянуты в ее рукописи, начали осаждать издателя , что бы он не публиковал эту книгу или выбрасывал главы, в которых упоминаются их имена. Книга была опубликована в очень кастрированном виде и по сей день не найдена первоначальная рукопись, которая была передана издателю.
Жизнь Авдотьи была не стандартной для образа женщин 19 века. В ранней молодости она вышла замуж за молодого, подающего надежды писателя Панаева, который ввел ее в круг литературной среды середины 19 века, затем в ее личной жизни произошли изменения, об этом она вскользь упоминает в своей книге , стала жить одновременно с Панаевым и Некрасовым. Совместно с Некрасовым она написала несколько романов, затем их пути разошлись, после смерти мужа она второй раз выходит замуж за сотрудника журнала "Современник "
Она очень много пишет о кухне журнала и ее сотрудниках " Современник " - это известные и малоизвестные на сегодня литераторы, очень детально рассказывает о последних годах жизни Белинского. Дает портреты молодых Льва Толстого, Достоевского, Добролюбова и многих других.
Очень интересны зарисовки закулисной жизни императорского театра, Авдотья родилась в актерской семье. Интриги и дрязги в театральной среде за главные роли, как и в современных театрах У каждой ученицы театральной школы, были свои покровители из богатых аристократических семей, если девочка не имела такого покровителя это считалось в их круге чем-то не приличным.
И как всегда во всех мемуарах, которые пишут мемуаристы она очень субьективна. Читая мемуары других писателей и поэтов того периода , где упоминается ее имя не всегда лестно упоминают ее имя, но в целом очень интересная и не стандартная жизнь Авдотьи Панаевой

Авдотья Яковлевна - первоклассная писательница. Книга написана легким языком, чрезвычайно увлекательно, остроумно и интересно. Очень наблюдательная была она. За исключением дат, цифр и точных фактов - характеры людей, особенности встреч передавала довольно верно.
Воспоминания о Неркасове, Тургеневе, Слепцове, Решетникове - это просто какие-то невероятно крутые рассказы, на самом деле. У меня дома скопилась куча книг, я их читаю и отношу на полку обмена или сдаю в старые книги, так думал и с этой поступить. А теперь задумался - жалко.
Еще надо обязательно прочитать написанные совместно Панаевой и Некрасовым "Три страны света" и "Мертвое озеро".

Нужно иметь в виду две вещи: во-первых, у меня сложилось определенное представление о непрочитанных еще "Воспоминаниях" Панаевой вследствие того, что на лекциях часто точно или вольно ее цитировали, вообще рассказывали об этой книге. Во-вторых, год назад я прочитала Одоевцеву, и она произвела на меня огромное впечатление. Собственно, я и от Панаевой ожидала чего-то похожего, тем более и обстоятельства их были схожи: обе - жены широко известных в узком кругу литераторов, сторонние наблюдатели и при этом непосредственные участницы событий.

Но за первые десять страниц я поняла, что сильно ошибалась, ничего схожего и в помине нет. Собственно, от почти уже нахлынувшего разочарования меня удерживали только некоторые действительно интересные истории и мысль о том, что это совсем, совсем другое время, еще XIX век! (Правда, как часто бывает, к концу книги я вошла во вкус, и мне было уже жалко отпускать героев Панаевских рассказов.)

Само повествование показалось мне сухим и каким-то обрывочным; это именно воспоминания, вспышки, освещающие то одни, то другие несколько разрозненные ситуации, разговоры, характеры. Даже о кружке близких друзей Панаева пишет как-то штрихами, урывками, я бы даже сказала зачастую поверхностно. Цельных образов не складывается. Кем, какими в бытовой и окололитературной жизни были Панаев и Некрасов, Тургенев, Белинский, Боткин, так и остается загадкой.

Эту загадку мешают решить и многочисленные ошибки и неточности в повествовании, отмечаемые в комментариях. Мне хорошо верится в то, что Панаева обращалась к разным источникам, старалась узнать как можно больше достоверных фактов (что сообщается в исторической справке), но от этого как-то не легче.

Теперь у меня в голове два Некрасова, поэт - и герой Панаевских воспоминаний, редактор "Современника", игрок, помощник студентов; так же два Тургенева, Щедрина, Достоевского.. и, пожалуй, это неплохо, потому что совмещать их мне не хочется, каждый из них абсолютно самодостаточен.

Итак, жанр предполагает некую специфику повествования, и она присутствует. Это не мемуары, не роман с исторической основой; это некоторые воспоминания, и это придает книге свой характер. Панаева позволяет взглянуть на жизнь великих людей, без которых невозможно представить нашу культуру, наш девятнадцатый век. И, с одной стороны, это позволяет не превратить всех литераторов в одинаковые болванчики в нашей бедной учебной голове, дает им характеры и судьбы. А с другой стороны, заставляет захотеть сделать сегодняшнюю жизнь немножко лучше, немножко честнее и человечнее.

В моей домашней библиотеке книга 1972-го года издания, но "Воспоминания" переиздавались несколько раз до и после. Книга открывается вступительной заметкой К. И. Чуковского, и это тот самый случай, когда вводную часть не стоит пропускать. А уже после прочтения "Воспоминаний" очень рекомендую очерк К. И. Чуковского "Панаева" (в моем издании его нет, возможно есть в других).

Книга много раз исправлялась, подвергалась цензурным правкам. В советских и современных изданиях "Воспоминаний" усилиями историков и исследователей литературы "персоны N" заменены на настоящие имена участников событий, неточности и ошибки по возможности исправлены, а текст восстановлен.

Сами же "Воспоминания" были написаны из-за крайней нужды. Авдотья Яковлевна осталась без средств к существованию и мемуары должны были принести хоть сколько-то денег.

Воспоминания читаются очень легко и в каждом возрасте по-разному. Еще бы, в школьные годы очень весело узнать, что Александр Дюма был крайне навязчивым иностранцем (его никто не звал, а он приехал пожить, ну, каков известный француз!); Иван Тургенев забывал о своих приглашенных друзьях, их попросту ожидала закрытая дверь. (Ага! А нас читать его заставляют в школе, а он вон чего вытворял!!!).
Много в книге и трагических моментов - она начинается с наводнения в Петербурге, восстания декабристов и холерных бунтов.

Пушкин, случайно заглянувший в соседнюю театральную ложу, Чернышевский, Белинский, Огарев, Герцен, Островский, Салтыков-Щедрин, Некрасов, Гоголь, Толстой, Тургенев... Буквально в каждом отрывке вы встретите знакомые имена. И сцены из жизни показаны обычные, и истории, которые вспоминает Авдотья Панаева самые типичные: поездки, обеды, встречи.

И как вели себя эти великие люди, что любили, с кем общались - читать очень интересно.

Когда вы перечитываете "Воспоминания" в статусе бывалого и продвинутого книголюба, вы уже знаете о странном любовном треугольнике "Панаев - Панаева-Некрасов", прошли в школе историю "Современника", хоть шапочно, но знакомы с творчеством многих из упомянутых в книге лиц.
И теперь вы обращаете внимание на другие вещи:

О, сколько учеников поблагодарили бы судьбу за потерянную рукопись Чернышевского. Автор-то в Петропавловской крепости, черновика нет, оригинал потерян Некрасовым. Авдотья Яковлевна описывает и такой случай. Но, не повезло школьникам. Случайный прохожий все испортил и вернул находку издателю.

... Я не запомню, чтобы какое-нибудь литературное произведение наделало столько шуму и возбудило столько разговоров, как повесть Тургенева «Отцы и дети». Можно положительно сказать, что «Отцы и дети» были прочитаны даже такими людьми, которые со школьной скамьи не брали книги в руки. Приведу несколько фактов, рисующих состояние тогдашнего общества при появлении повестей Тургенева...

Ожесточение родителей доходило до бесчеловечности, а увлечение детей до фанатизма. В одном семействе погибли разом мать и дочь; в сущности, обе любили друг друга, но в пылу борьбы не замечали, что наносили себе взаимно смертельные удары. Старшая дочь хотела учиться, а мать, боясь, чтобы она не сделалась нигилисткой, восстала против этого; пошли раздоры, и дело кончилось тем, что мать, после горячей сцены, прогнала дочь из дому.

Молодая девушка, ожесточенная таким поступком, не искала примирения, промаялась с полгода, бегала в мороз по грошовым урокам в плохой обуви и холодном пальто и схватила чахотку. Когда до матери дошло известие, что ее дочь безнадежно больна, она бросилась к ней, перевезла к себе, призвала дорогих докторов, но было уже поздно, дочь умерла, а мать вскоре с горя помешалась.

Стриженые волосы, отсутствие кринолина или барашковая шапка на голове женщины производили сенсацию в публике и приводили многих в ужас. Такой женщине не было прохода от презрительных взглядов и насмешек, сопровождаемых кличкой «нигилистка». По примеру образованного класса, извозчики и лавочники также преследовали этих женщин грубым смехом и остротами...

Встречи, расставания, горькие утраты... Авдотья Яковлевна почти ничего не говорит в "Воспоминаниях" о своей личной жизни. Отсылаю вас за подробностями к очерку "Панаева" К. И. Чуковского. Здесь есть о чем позлословить и посплетничать - по слухам Панаева и неверная жена, и воровка. Она пережила 3-х мужей, в конце жизни кое как сводила концы с концами, была забыта. Но осталась в стихах Некрасова. А окружающие ее великие люди - в простых житейских воспоминаниях Авдотьи Яковлевны.

Не могу сказать, какой возрастной ценз стоит сейчас на этой книге, но, думаю, что ее вполне, хотя бы отрывками, можно давать читать школьникам. Тем, кому уже можно все, книгу рекомендую. И читать ее легко начинать с любой страницы, монотонного чтения не получится. Не успеете выхватить кусочек про жизнь одного человека, сразу скажете себе: "Ну-ка, ну-ка, это что, на самом деле правда?". И опомнитесь через несколько часов...

Читать начинала с большим интересом, но к середине примерно наступило разочарование.Писательница, которая могла бы поведать многое о личности так горячо любимых мной классиков 19 века, о их творчестве, сообщала множество мелких житейских подробностей. А о самом главном -- как-то вскользь.Чисто женская мелочность и наблюдательность:кто сколько денег задолжал,кто кому позавидовал.И вообще все они у нее-писатели- обычные люди(кроме разве что Некрасова).Для нее они еще не были классиками,конечно.Но все равно взгляд на вещи у нее слишком приземленный.

Мемуары Авдотьи Яковлевны Панаевой — это настоящее сокровище для всех, кто интересуется русской литературой и культурной жизнью XIX века. Написанные в конце 1880-х годов и впервые опубликованные в Историческом Вестнике в 1889 году, эти воспоминания являются ценным источником для понимания быта, взглядов и взаимодействий выдающихся деятелей той эпохи.

Панаева, благодаря своему близкому общению с сотрудниками журнала Современник, открывает перед читателем уникальный мир литературных кругов России. Трудно переоценить её наблюдения и свидетельства: ей посчастливилось знать практически всех значимых литераторов сороковых, пятидесятых и шестидесятых годов. Читая её мемуары, словно оказываешься в гостиной, где идут беседы с Некрасовым, Тургеневым, Достоевским и другими гениями той эпохи.

Особая ценность воспоминаний Панаевой в их способности погружать читателя в атмосферу времени. Её описания не просто информативны, но и удивительно живы, позволяют представить бытовые детали и ощутить дух эпохи. Для тех, кто интересуется культурным контекстом и жизнью интеллектуалов XIX века, эта книга станет настоящим открытием.

Однако, несмотря на богатство фактов и образов, в книге чувствуется некоторый недостаток личных историй самой Панаевой. Её собственная жизнь, её эмоции и переживания остаются в тени, что оставляет лёгкое ощущение недосказанности. Было бы интересно узнать больше о её внутреннем мире и личных впечатлениях от бурного времени, в которое она жила.

Тем не менее, это мелкий недостаток на фоне общей значимости её работы. "Воспоминания" Авдотьи Панаевой стоит рекомендовать всем, кто интересуется русской литературой, историей или просто хочет лучше понять людей, создававших культурное наследие России XIX века. Эта книга — окно в мир, полный великих идей, споров и талантов.

Оценка: 4 из 5 баллов

Воспоминания выдержаны в тоне повествования, погружают в мир и быт писателей и творческой интеллигенции России XIX века. Лёгкими касаниями, иногда намёками Панаева пишет о том, что её волновало, что было важным для той поры, какие люди её окружали, даёт точные психологические портреты, пропущенные сквозь призму её восприятия - восприятия женщины, родившейся в театральной семье, имеющей литературный талант, постоянно задвигаемой на кухню разливать чай современным ей мужчинам, практически не имевшей собственный голос, но внимающей, впитывающей как губка все их разговоры и имеющей своё мнение по многим вопросам, которое она хоть редко, но высказывала.

Собираюсь прочесть "Семейство Тальниковых" - роман Панаевой о месте детей в семье, завёрнутый цензурой того времени.