М.Булгаков. Собрание сочинений в шести томах. Том 5. Кабала святош

Жалованье получать у вас ни у кого руки не трясутся.

Богомазов. Бал-то каков? Семирамида, а? Любите, князь, балы?
Долгоруков. Обожаю. Сколько сволочи увидишь!

И вы простите меня, но мне кажется, я слышала, как именно чёрная зависть говорила сейчас устами человека.

Поэт и рыцарь воспевает и любит не ту, что создана из плоти и крови, а ту, которую создала его неутомимая фантазия!

Оставшиеся же ужинали до трех часов ночи, и в три часа ночи им стало ясно, что жизнь отвратительна.

«Прескучно живут честные люди!»

– Где ты шлялся?! Где доктор, болван!!

И слуга отчаянно ответил:

– Господин де Барон, что же я сделаю? Ни один не хочет идти к господину де Мольеру! Ни один!

– Ваше высочество, разрешите вам вручить эпитафию, которую я написал для Мольера.

Конде взял эпитафию и, глянув на автора, ответил:

– Благодарю вас! Но я предпочел бы, чтобы он написал вашу эпитафию.

Что помешает мне, смеясь, говорить правду?

Гораций

Тот, кто правил землей, шляпы ни перед кем никогда, кроме как перед
дамами, не снимал и к умирающему Мольеру не пришел бы. И он действительно не
пришел, как не пришел и никакой принц. Тот, кто правил землей, считал
бессмертным себя, но в этом, я полагаю, ошибался. Он был смертей, как и все,
а следовательно-слеп. Не будь он слепым, он, может быть, и пришел бы к
умирающему, потому что в будущем увидел бы интересные вещи и, возможно,
пожелал бы приобщиться к действительному бессмертию.