Бедные, злые, любимые

Эту книгу не надо читать очень молоденьким девушкам. Вы просто не поверите, что такое бывает. А если и поверите, то однозначно припечатаете: "Дура!" А раз так, то и не жалко. Сама виновата. А ведь всё немного не так.

За пару десятилетий до того, как я поступила в музыкальное училище, там разгорелся грандиозный скандал. Старший преподаватель, уважаемый человек, влюбился в очаровательную семнадцатилетнюю студентку и ушёл от жены, с которой они прожили больше сорока лет. Надо ли говорить какой это был удар для уже немолодой женщины! Сначала она пыталась поговорить с девушкой, убеждала в том, что она ещё очень молода, что она ещё будет счастлива, а с пожилым человеком ей будет трудно... Но всё было напрасно. И тогда она вдруг смирилась. Более того, муж был ей настолько дорог, что она учила молодую девчонку готовить, наводить чистоту и порядок. Подсказывала любимые книги, которые необходимо прочитать и музыку, которую необходимо прослушать. Она продолжала служить Ему, потому что любила и не умела без него жить. Я потом училась у этой "студенточки". Ей уже было за сорок, муж её (крайне пожилой, но довольно-таки крепкий старик) вёл у нас хор и частенько присутствовал на специальности: давал советы, страшно ругался и на нас, студентов, и на свою жену-преподавателя, хотя к этому времени она была уже завкафедрой. И вот что интересно: он всегда был в роли короля, а молодая жена — прислужница. Она безропотно вставала к зеркалу и до изнеможения дирижировала вместе с нами, чтобы только ОН не нервничал. Да и первая жена тогда была ещё жива. Уже не так часто, но иногда приходила она посмотреть: как там её Петенька? Да при этом обсудить книжные новинки, театральные постановки (просмотренные по телевизору), потому как в театрах и филармонии они сидели всегда рядом.

Похоже, правда? Сонечка — не дура. Не надо так о ней. Она несчастная женщина, которая всю жизнь боготворила своего мужа, удивлялась своему счастью и жила для него. Её не страшит одиночество как таковое. Ей просто невыносима мысль о том, что Его не будет в её жизни. Пусть даже так, с другой. Главное, чтобы он был! Я её не оправдываю и не то, чтобы понимаю. У меня бы так не получилось. А она просто не может по-другому. Может быть это и НЕлюбовь. А может — любовь. Просто другая. Не очень красивая и совершенная. Но ведь и это имеет место быть?!

Моё видение замысла этой повести, наверное, во многом очень субъективно. Хочется утверждать, что автором задумывалось именно то, о чём я здесь расскажу, но я не могу быть в этом уверена, поскольку не вижу совсем уж очевидных на это намёков. Не имеет смысла пересказывать сюжет, он известен: довольно стремительно от неизвестной болезни в Нью-Йорке умирает еврейского происхождения эмигрант из СССР. Умирает он в окружении многочисленных друзей, знакомых, родственников и любовниц. Стоит отметить две вещи: во-первых, очевиднейшую связь этой повести с другими произведениями Л. Улицкой. Ну постоянно из одной книги в другую кочуют одни и те же сюжеты: евреи, оторванные от своей национальной идентичности; гениальные врачи, обладающие чрезвычайными способностями определять любые болезни; тотальный промискуитет, тема СССР (ненависть, боязнь и ностальгия), даже Бродский в этой повести появляется (потом читатель вновь его встретит в "Зелёном шатре", а, может, и где-то ещё). И, во-вторых, я отмечу, как бы это ни было банально, эрудированность автора. Некоторые моменты, столь точно описанные, в основном касающиеся религии и философии, удивили меня, как близкого к этой теме человека. В произведениях Улиицкой вообще чувствуется огромный интерес к религии: к богословию, к обрядности, к религиозной культуре и к народному восприятию веры. И автор в этой теме, надо сказать, разбирается: начиная от таких катехитических вопросов, как возможность крещения в экстренных обстоятельствах не-священником (мирянином) до каких-то специфических тонкостей, касающихся различий между богословскими школами в Исламе. Впечатляет. Но вернёмся к тексту. Название повести и аннотация к ней, кажется, намекают на то, что речь пойдёт о немного непривычном восприятии смерти: не как трагедии окончания жизни, но скорее как нового этапа, возможности всё переосмыслить. Честно говоря, у меня такого впечатления не возникло. Задумку "Весёлых похорон" я вижу как раз в религиозном смысле, и на это, мне кажется, указывает эпизод с "примирением" раввина и православного священника ("Нет больше ни иудея, ни грека"?). Именно благодаря умирающему главному герою два представителя разных религий имеют наконец-то возможность пообщаться и понять друг друга. Но надо сказать, что в их встрече автор показывает, что понимание, как минимум со стороны иудея, всё равно невозможно... Очень мне не нравится это сравнение, но в смерти главного героя показано воссоединение, окончание вражды и непонимания между многими людьми, разных национальностей, религий, материального и социального положения: в поисках подходящей Библейской аллюзии мы, понятно да?, к чему приходим. Особенно ярко эта идея единства показана в эпизоде похорон главного героя. И всё-таки повесть оставляет какое-то гнетущее впечатление. Необъяснимая болезнь Алика наглядно демонстрирует: смерть - именно такая по своей сути, неизбежная, непонятная, непобедимая. В медленном течении его болезни можно усмотреть весь путь угасания и разложения. И поэтому "Весёлые похороны" - это повесть на самом деле очень макабрическая, и никакого иного восприятия я здесь не вижу. По ощущениям она очень напоминает "Смерть Бальдассара Сильванда" Пруста ну или "Смерть Ивана Ильича" Толстого, правда второе я не читала. Повесть действительно очень тоскливая, как парфюм "Funeral home", который я по глупости купила и теперь не знаю, куда его девать. Смерть здесь действительно безнадёжная, окончательная и внезапный инсайт главного героя перед окончательным умиранием кажется скорее агонией тяжелобольного человека, чем неким просветлением.