
Библиотека всемирной литературы
kamushkina
- 201 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Барокко и классицизм, говорите? Ну пусть будет так.
Дело литературоведов разбирать по косточкам, раскладывать по полочкам, отличать один стиль от другого, - в конце концов, это их работа. Мне, как читателю, главное, получить удовольствие и наслаждение от совершенных по форме, виртуозных по владению ритмом поэтических произведений талантливых авторов, как уже известных ранее, так и новых имен.
Поэзия этого столетия несет в себе мрачную оценку действительности, двойственность человеческой сути, непоследовательности, испорченности, обнажение несоответствия между видимостью и сущностью, говорите? Это ли отличает семнадцатый век от прочих? А что изменилось в восемнадцатом, девятнадцатом и далее по списку?
Претенциозность? Напыщенность, аффектация, манерность? Вот это возможно.
Отнесем сюда аристократичную рыцарственность, пасторальные идеалы, величественную риторику.
Добавим галантную поэзию, воспевание придворными своего величия, реалии исторических конфликтов.
Среди поэтов той поры немалое представительство духовенства, отсюда религиозные мотивы, столкновение телесного и духовного начал.
Составленная по географическому признаку антология дает картину национального своеобразия, к примеру, отличие литературы Польши от Англии, а Швеции от Испании. Различие авторов в технике и стилях: один ставит во главу образность ассоциаций, метафоричность, второй глубину смысловых нагрузок. У третьего тонкая музыкальность, смена настроений, у четвертого философские размышления.
Были поэты, чей талант переживал бурный расцвет на протяжении не одного десятилетия, но есть и такие, кто успел сверкнуть пусть ярко, но недолго. Книга оставляет целостное насыщенное впечатление от большого количество незаурядных личностей.
Ах, как же, вечность, ты долга!
Где рубежи? Где берега?
Но время, в коем мы живем,
Спешит к тебе, как в отчий дом,
Быстрей коня, что мчится в бой,
Как судно — к гавани родной.
Не можем мы тебя настичь,
Не в силах мы тебя постичь.
Тебя окутывает мгла.
Подобно шару, ты кругла.
Где вход, чтобы в тебя войти?
Вошедши, выход где найти?
Ты — наподобие кольца:
Нет ни начала, ни конца.
Ты — замкнутый навеки круг
Бессчетных радостей и мук,
И в центре круга, как звезда,
Пылает слово: «Навсегда»!
/«Вечность» Неизвестный автор, Германия, перевод Л.Гинзбурга/

Случайно нашла в страшном подвальном букинисте. Отличная подборка англичан, испанцы, норвежцы... Избороздила галочками и закладками. Всё-таки начало 17го века отличное было времечко для поэзии)). Уже не пафосное возрождение, ещё не чванливый классицизм. Субъективно, красиво, цельно. Донну опять подивилась. Прекрасен, даже несмотря на кривобокость переводов.

Из пыли веков встают поэты, которые раньше были только тенями. Персонажами, упоминавшимися то в одном, то в другом любимом произведении, но скользящими мимо.
И вот я их слышу. Их и многих, многих других.
Конечно, не всё показалось шедевром. Сложно читать, сложно понимать, сложно прочувствовать.
Но так писать о вечно уходящем времени, о бренности жизни - не может никто.
И так шутить, так веселиться и вихляться в поэзии; слагать стихи - словно вытанцовывая замысловатые коленца, словно пуская фейерверк - никто не может.

Луис де Гонгора
ФОРТУНА
Фортуна дары
раздает как придется:
когда улыбнется,
когда отвернется.
По-быстрому делит,
и все шито-крыто:
кому — куча денег,
кому — санбенито.
Дает и не знает,
кого награждает:
и верно, и скверно,
и всяко бывает.
Лишит козопаса
и стада и крова,
захочет — с лихвою
вернет ему снова.
С лихвой — не с лихвой,
а такое случится:
у хромой козы
два козленка родится.
Дает и не знает,
когда награждает!
и густо, и пусто,
и всяко бывает.
Бродяга яйцо
из курятника свистнет,
и вот он, как персик,
на солнышке виснет.
А этот — почище
любого бандита—
ворует и грабит,
и все — шито-крыто.
Фортуна на это
глядит как придется;
когда улыбнется,
когда отвернется.
/перевод Г.Кружкова/

Фридрих Логау
ПОБЕДА НАД СОБОЙ
Да, бой с собой самим — есть самый трудный бой,
Победа из побед — победа над собой.
/перевод Л.Гинзбурга /

Джордано Бруно
*
Любви своей неся высокий стяг,
Я то в ознобе, то горю от страсти,
Воплю, безгласен, от такой напасти,
Дрожу в огне, смеюсь от передряг.
Я слезы лью, но пламень не иссяк.
Я жив, я мертв, я у страстей во власти.
Над морем слез пожары скалят пасти,
Вулкан и Тейя — кто мне худший враг?
Но я в самом себе люблю другого:
Кремня он крепче, я — летучий пух.
Он рвётся ввысь, а мой порыв потух.
Зову его — в ответ хотя бы слово.
Бегу за ним — его же нет как нет.
Чем я упорней, тем слабее след.
/перевод Г.Русакова/










Другие издания
