Мертвые души

Много совершилось в мире заблуждений, которых бы, казалось, теперь не сделал и ребенок. Какие искривленные, глухие, узкие, непроходимые, заносящие далеко в сторону дороги избирало человечество, стремясь достигнуть вечной истины, тогда как перед ним весь был открыт прямой путь, подобный пути, ведущему к великолепной храмине, назначенной царю в чертоги!

Но странен человек: его огорчало сильно нерасположенье тех самых, которых он не уважал и насчет которых отзывался резко, понося их суетность и наряды. Это тем более было ему досадно, что, разобравши дело ясно, он видел, как причиной этого был отчасти сам.

Хорошему человеку всякий отдаст почтение.

— Мало едите, вот и все. Попробуйте-ка хорошенько пообедать. Ведь это в последнее время выдумали скуку. Прежде никто не скучал.

То хотел мыслить, — безуспешное хотенье! — мысль не лезла к нему в голову. То старался ни о чем не мыслить, — безуспешное старание! — отрывки чего-то похожего на мысли, концы и хвостики мыслен лезли и отовсюду наклевывались к нему в голову.

Жизнь при начале взглянула на него как-то кисло-неприютно, сквозь какое-то мутное, занесенное снегом окошко: ни друга, ни товарища в детстве!

Да, конечно, хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не ест, а сыт.

Это был человек лет под сорок, бривший бороду, ходивший в сюртуке и, по-видимому, проводивший очень покойную жизнь, потому что лицо его глядело какою-то пухлою полнотою, а желтоватый цвет кожи и маленькие глаза показывали, что он знал слишком хорошо, что такое пуховики и перины.

В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: «Какой приятный и добрый человек!» В следующую за тем минуту ничего не скажешь, а в третью скажешь: «Черт знает что такое!» – и отойдешь подальше; если ж не отойдешь, почувствуешь скуку смертельную. От него не дождешься никакого живого или хоть даже заносчивого слова, какое можешь услышать почти от всякого, если коснешься задирающего его предмета.

– Как отчего скучать? – оттого, что скучно.

Есть люди, имеющие страстишку нагадить ближнему, иногда вовсе без всякой причины. Иной, например, даже человек в чинах, с благородною наружностию, со звездой на груди, будет вам жать руку, разговорится с вами о предметах глубоких, вызывающих на размышления, а потом, смотришь, тут же, пред вашими глазами, и нагадит вам.

Не то на свете дивно устроено: веселое мигом обращается в печальное, если только долго застоишься перед ним, и тогда бог знает что взбредёт  в голову.

Нет, ты живи по правже, когда хочешь, чтобы тебе оказывали почтение.

Одичаешь, знаете, если будешь все время жить взаперти.

У него была зрелая дочь, с лицом, тоже похожим на то, как будто бы на нем происходила по ночам молотьба гороху.

Что жизнь наша? -- Долина, где поселились горести. Что свет? -- Толпа людей, которая не чувствует.

-- Женим, женим! -- подхватил председатель. -- Уж как ни упирайтесь руками и ногами, мы вас женим! Нет, батюшка, попали сюда, так не жалуйтесь. Мы шутить не любим.
-- Что ж? зачем упираться руками и ногами, -- сказал, усмехнувшись, Чичиков, -- женитьба ещё не такая вещь, чтобы того была бы невеста.

Пятый десяток живу, ни разу не был болен; хоть бы горло заболело, веред и чирей выскочил... Нет, не к добру! Когда-нибудь придется поплатиться за это.