Первая попытка

Я просто не знаю, почему я так люблю Викторию Токареву. Безусловно, она очень правдива, умна и кинематографична. Хотя, последнее-то понятно. Сценарист Мосфильма — это вам не хухры-мухры. Кстати, начала читать повесть и вспомнила, что когда-то видела очень неплохой фильм по ней. Но повесть всё-таки дочитала. Что сказать? Тяжело говорить о таких людях, как Марла. С одной стороны (особенно, когда знаешь всё до конца), жалко её безумно. Ну что хорошего она в своей жизни-то видела? А с другой — за всё в жизни надо платить. Сколько горя принесла она своим мужчинам. Лепила она их, создавала? Вроде бы и так. Но ведь и унижала, и ломала, и использовала так, как желала. А Димычка?! Вот он-то точно святой.

Хороша Токарева. Читала и буду читать дальше.

Как я любила Токареву в юности… Искала ее книги, где только можно, брала у подруг, искала в журналах. Нравилось ужасно. Потом очень долго не читала, появились другие более «свои» писатели. И вдруг снова Токарева и снова сборник рассказов. И разочарование до слез. И понимаю, что все то, что нравилось в 16, раздражает сейчас неимоверно. И однообразный с лету узнаваемый стиль. И навязчивая афористичность, то, что называется, ни слова в простоте. И герои, все как один нескладные, изломанные, напыщенные и несчастные. И абсолютная похожесть ситуаций. И одинаковость персонажей. Читая один рассказ, я не заметила, как перескочила на другой и опомнилась только в самом конце, когда поняла, что вроде сначала речь велась от лица женщины, а тут мужчина.

И диалоги, абсолютно придуманные:

- Убей его

• Не могу, с какой стати?
• Ты любишь меня?
• Да.
• Убей во имя любви
• Но он мне ничего не сделал
• Он иссушил мою душу, это тоже преступление
• Попроси кого-нибудь другого
• Другого у меня нет. Только ты

И так страницами, страницами… Манерный, надуманный, искусственный диалог, он просится на экран, его нужно снимать в стильном интерьере, она сидит на козетке с тонкой длинной пахитоской в тонких длинных пальцах, скрестив тонкие длинные ноги , он расположился напротив, на канапе, держа бокал Шатонеф дю Пап урожая 1953 года … Как это могло мне нравится, не понимаю.

Увы.