Сумерки Дао. Культура Китая на пороге Нового времени

...вспомнишь совет древнего поэта Тао Юаньмина "много читать, но не искать с усердием чрезмерно глубоких объяснений ко всему". Слова Тао Юаньмина служат напоминанием, - а современный человек нуждается в нём более чем когда бы то ни было, - что чтение вовсе не обязательно должно совпадать с аналитическим объяснением, пониманием, что оно может быть ценно само по себе и способно не только давать знание, но и, напротив, освобождать от знания; что чтение может быть работой чутко внемлющего духа, которая выводит сознание на свет его собственной открытости бытию, где мир и сознание друг друга охватывают и проницают. Чтение как разыскание предвечного Тела и абсолютного Желания вновь и вновь сталкивает с неподатливой твердью слов, ставших плотью, разросшихся необозримой паутиной ассоциаций, веющих непроницаемой глубиной забвения. Здесь теряет свою силу организующая сила субъекта, и текст уже не поддаётся разъяснению, становится предметом летучего созерцания, взращивающего невозмутивый покой души. Нет, не случайно Гао Паньлун в своём горном уединении созерцал письмена "Книги Перемен" на сон грядущий. И для его современникоа Хун Цзычэна, медитативно-углубленное, но не требующее интеллектуального усилия чтение - тоже врата в волшебно-смутный мир лёгкого скольжения по поверхности вещей в упоительно-сладких грёзах, мир неисповедимо-лёгких метаморфоз "алхимии Хаоса": "Подремли с книгой у окна, заросшего бамбуком. Очнёшься и увидишь: луна закралась в истёртое одеяло..."

Добавим, что наиболее популярные разновидности деревьев были окутаны паутиной зрительных, звуковых и чисто литературных ассоциаций, которые придавали поэтизированному бытию сада еще большую конкретность. Например, виды сосны немедленно вызывали в воображении образ устремленного ввысь дерева на горном склоне и могучих корней, вгрызающихся в каменистую почву Кроме того, сосна — это всегда напоминание о шуме ветра в ее кроне. Ива вызывала в памяти образ водного потока, бамбук — картину колышущихся теней в летнюю ночь, банановое дерево — шум капель дождя в густой листве, распустившиеся цветы — веселые танцы бабочек Разумеется, те же цветы, как и все прочие предметы для созерцания в Китае, не мыслились китайцами вне подобающего им окружения. «Цветы сливы делают нас возвышенными духом, — пишет литератор XVII века Чжан Чао, — орхидеи погружают нас в глубокую задумчивость, хризантемы возвращают нас к жизни природы, лотос побуждает нас отрешиться от чувственных удовольствий, вишневый цвет вселяет в нас ликование, пион пробуждает дремлющие в нас силы, банан и бамбук настраивают на поэтический лад, цветы бегонии придают нам игривость, сосна отвращает от мирской суеты, тунговое дерево очищает сердце, а ива наполняет сердце волнением».