Опыты. Книга третья

Некогда Гальбу осуждали за то, что он живет в полной праздности. Он ответил, что каждый обязан отчитываться в своих поступках, а не в своем бездействии. Он заблуждался: правосудие преследует и карает также и тех, кто бездельничает.

Люди разумные должны были бы усердно и тщательно размышлять надо всем, что так божественно было высказано об этом самим божеством. – [Монтень имеет в виду слова Екклезиаста, "Суета сует все суета"].

Пусть историки будут щедрее на рассказы о том, что они слышали, чем на свои собственные соображения об этом.

Историки должны рассказывать, чему верили окружающие их люди, но это отнюдь не означает одобрения этих верований. Оценкой по праву занимаются теологи и философы – наши духовные руководители.

Я не настолько неразумно люблю себя и не так уж крепко к себе привязан, чтобы не быть в состоянии бросить на себя взгляд со стороны: как на соседа, как на дерево.

Манера Тацита в немалой степени напоминает манеру Сенеки: только у него преобладает насыщенность, а у Сенеки – острота.

Глупость и разброд в чувствах – не такая вещь, которую можно исправить одним добрым советом.

Гегесий говорил, что никого не следует ненавидеть и осуждать, надо лишь учить.

"Каждый возвышается в меру того, как ему благоволит судьба, а мы на основании этого говорим, – что он – умница". - (Плавт).
Вот почему я всегда прав, утверждая, что ход событий – плохое доказательство нашей ценности и наших способностей.

Неразумно считать, будто разум человеческий может заменить судьбу. Тщетны намерения того, кто притязает обнять причины и следствия и за руку вести свое предприятие к вожделенному концу.