Цитаты из книги Максимы. Мемуары

Кто очень сильно любит, тот долго не замечает, что он-то уже не любим.

Пороки входят в состав добродетелей, как яды в состав целебных снадобий. Благоразумие их соединяет, смягчает и успешно использует против жизненных невзгод

Иные недостатки, если ими умело пользоваться, сверкают ярче любых достоинств.

Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

Дальновидный человек должен определить место для каждого из своих желаний и затем осуществлять их по порядку. Наша жадность часто нарушает этот порядок и заставляет нас преследовать одновременно такое множество целей, что в погоне за пустяками мы упускаем существенное.

Все жалуются на свою память, но никто не жалуется на свой разум.

Не доброта, а гордость обычно побуждает нас читать наставления людям, совершившим проступки; мы укоряем их не столько для того, чтобы исправить, сколько для того, чтобы убедить в нашей собственной непогрешимости.

Мы так привыкли притворяться перед другими, что под конец начинаем притворяться перед собой.

Мы ничего не раздаем с такой щедростью, как советы.

Нигде не найти покоя тому, кто не нашел его в самом себе.

Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

Никакое притворство не поможет долго скрывать любовь, когда она есть, или изображать - когда ее нет.

Как ни редко встречается настоящая любовь, настоящая дружба встречается ещё реже.

Достойно вести себя, когда судьба благоприятствует, труднее, чем когда она враждебна.

Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто ее видел.

Какая это скучная болезнь – оберегать свое здоровье чересчур строгим режимом!

Любовь одна, но подделок под нее – тысячи.

У нас нашлось бы очень мало страстных желаний, если бы мы точно знали, чего мы хотим.

Никакое притворство не поможет долго скрывать любовь, когда она есть, или изображать — когда ее нет

Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией.