Идеологическая карта предреволюционной поры
Оценки на ЛЛ вполне себе показательны — маловероятно, что эта книга «зайдет» русскоязычному читателю. Вероятнее всего, книга просто не будет понята, и этому предшествует целый ряд как объективных, так и субъективных причин. Их и разберем, начиная с субъективных:
1. В отечественной литературной традиции есть манера воспринимать написанный текст со звериной серьезностью. В тексте Голого завтрака Берроуза увидеть призывы к изнасилованию мальчиков, например, ну или классика — в текстах Владимира Георгиевича Сорокина найти призывы есть кал. Ну или начинать задаваться вопросом, а ел ли кал сам автор — ну вот такая манера у отечественного читателя, не умеет он воспринимать текст как литературную игру. Если в книге написано, что кто-то кому-то делал минет — очевидно же, что кто-то кому-то делал минет. А если б это была аллюзия, сарказм, литературная игра — то автор бы и написал в скобочках «(аллюзия), (сарказм), (литературная игра)». Ну раз не написал — значит минет был. Точка;
2. Отечественный читатель не привык к плюрализму политических мнений. От черносотенцев к ведущей роли КПСС, а оттуда к 4,5 парламентским партиям (шутка, конечно же опять одной партии, КПСС-new, и её разных спойлеров) — поэтому от многообразия партий, описываемых автором, у неподготовленного в политическом смысле читателя начинает конкретно рябить в глазах. Тут тебе и правые в их идеологическом многообразии (фашисты (со всем модификациями за ХХ век), нацисты (со всеми модификациями за ХХ век), ультрас, просто правые, правые с религиозных позиций), все с поправками на глобальный или национальный характер (защищаем мы белую расу в целом, или только Британию, ну или против кого дружим?); тут тебе и левые (марксисты, ленинисты, троцкисты во всех их ответвлениях за ХХ век и идеологическом многообразии); тут тебе и анархисты разных видов; тут тебе и феминистки; ну и, конечно, всю эту палитру умножаем на фактор религии — нацисты-католики или фашисты-протестанты прилагаются. Политическая карта становится настолько пестрой, что обычный человек, непривыкший к такому количеству действующих политических сил, да и, будем честны, не сильно отличающий фашистов от нацистов или троцкистов от ленинистов просто теряется, и начинает ощущать себя беспомощно. Стоит ли говорить, то 99% русскоязычных именно такие;
3. Опять же, в отечественной литературе очень мало политической сатиры на актуальную тему — навскидку вспоминается с десяток книжек, типа 2008 Доренко или отдельных произведений Лимонова, который уж точно никогда не были известны широким народным массам. А поскольку и в СССР с политической сатирой было на уровне «Рейган-дурак!», то навыка считывать политическую сатиру и усваивать политические же шутки читатель не приобрел — ему просто неоткуда было приобрести этот навык.
Поэтому в целом непонимание данной книги у отечественного читателя понятно. Если люди не могут рассмотреть за массой минетов что-то большее, это не их вина, а просто специфика их восприятия. В действительности же книга невероятно крутая и смешная.
Если б мне не расставили точки на ё, сразу сказав, что все дело происходит в Великобритании, и даже привязав бы к неким локациям, известным разве что лондонцам, — я бы вполне мог поверить, что дело происходит в сентябре-октябре 1917 года в Российской Империи. Или перед любой-другой революцией. Или в мире Оруэлла после того, как население узнало, что Большой Брат это просто плакат, а реального человека никогда не существовало. Иными словами, нам описывают классическую, идеальную, абстрактную предреволюционную ситуацию.
Есть куча капиталистов, у которых в руках власть и деньги (эти две субстанции любят друг друга и соседствуют). Есть обнищавшее и радикализировавшееся население. И есть отдельная часть населения — молодёжь, которой эта ситуация: а) не нравится (впрочем, она всем не нравится); б) им в силу возраста просто еще нечего терять. Ну и дальше мы пойдем по пути обострения классовых конфликтов, куда сверху еще упадет и конфликт национальный (которые все, на самом деле, конфликты капиталистического характера), и все заверте...
Катализатором событий являются два малосвязанных фактора — теракт и тот факт, что обычного работягу вносят в список «неблагонадежных» от Индустриальной лиги (лиги правящих капиталистов), в то время как неблагонадежным он то и не является. Но после этого он усиленно станет неблагонадежным, и сыграет мощную роль в последующих событиях. Главных героев здесь нет, но есть три относительно значимых персонажа — Быстрый Ник Картер, волею судьбы ставший символом террора анархистов (до этого кем только не успевший побывать, вплоть до Фронта Освобождения Голубых); Майк Армилус, идеологический лидер анархистов (а на самом деле просто бизнесмен) ну и Сортирный рулон Бейтс (тот самый незаслуженно обиженный работяга). В водовороте персонажей помельче разобраться сложно, но возможно — они представляют из себя классические политические силы, будь то крайних националистов, боевых феминисток или Церковь Белого Семени Христова. В строгом в соответствии с теорией хаоса разные политические силы будут взаимодействовать друг с другом, по мелкому гадить друг-другу, образую достаточно интересную палитру бурлящего общества на пороге большого взрыва.
Затронувшая, судя по всему, каждого прочитавшего тема минетов, причем именно как актов однополой любви, конечно же, ни к каким физологическим контактам не сводится. Автор реализует через оральный контакт «идеологическую связь» того или иного социального слоя (все персонажи социально маркированы, поэтому задача не такая сложная). В результате проанализировав данные контакты, можно легко понять, что же хотел сказать автор:
1. Средний класс (парень с девушкой) у невольно оказавшегося в их сытом райончике анархиста — так реализуется желание обеспеченных мальчиков и девочек «приникнуть» к идеологии хулиганов-анархистов. То, что в социологии давным-давно известно как радикализация и увлечение радикальными учениями сытых мальчиков и девочек из обеспеченных семей. История всем понятная и знакомая, просто обозначена в нарочито сексуализированной форме;
2. Погромщики как движущаяся сексуальная сила сначала, принудительно, вступают в половую связь с полицейским (что логично, если погром удался, это так и называется), а потом на эту же полянку прибегает интеллигент-художник, желающий занять место полицейского, и пойти дальше. Далее этот интеллигент, после сеанса «золотого дождя», конечно же побежит писать книгу, и воспевать акт чистой революции, к которой он был причастен не только ртом и лицом — тоже все вполне очевидно, более того, такой литературы даже в советский период было гигантское количество. Толпы интеллигентов встали в очередь к той самой дырке в туалете рабочего класса, чтоб приобщиться к идеологии (ну а потом к дачам в Переделкино и пайкам);
3. Сексот (тайный агент) у полицейского. Тут все и так ясно, без комментариев — все одной государственной базой пользуются;
4. Троцкист и шпик-безработный — стремительная маргинализация неких имущих классов рано или поздно приводит людей в идеологический авангард троцкистов. Имущие классы становятся потребителями данной продукции;
5. Глубокие отношения внутри нацистской партии — тут всем всё и из истории понятно, гуглите Рем, штурмовые отряды СА и пр. Аналогии проведут даже самые наивные;
6. Интервьюер и гость, у которого он берет интервью — тут тоже все понятно.
Все архетипы угадываются не легко, а даже супер-легко. Но чтоб дошло даже до последних идиотов, автор решил описать все сексуальные сцены не просто шаблонно, а с тем же арсеналом языковых средств, вплоть до устойчивых конструкций — везде «амурный мускул», везде «генетический насос» выплескивающий «жидкую ДНК». Уже на уровне лексики виден гигантский стеб над этими сценами. Но, видимо, описание настолько шокирует читателей, что они упорно не в состоянии продвинуться дальше поверхностного смыслового слоя.
Отдельные истории, конечно, просто песня — я не представляю, как можно не смеяться в голос от ситуаций, куда попадают те либо иные бойцы «идеологического фронта».
Не такой жирный спойлер (переводчик накосячил, конечно, но да какой переводчик сможет отличить нациста от фашиста?).
— Что там Уайт на сегодня запланировал? — спросил Хили.
— Ничего, абсолютно ничего, — болтал Клифф. — Он оказался е* твою мать еще тот Фюрер. Эта пи**а вывела нас сюда в качестве ядра националистического партизанского отряда, но у него нет и малейшего понятия, с чего начать военные операции!
— Ну, меня все это достало, — подчеркивая каждое слово, сказал Грант, — я возвращаюсь назад в Лондон. Собираю вещички и сваливаю.
— Я тоже! — решительно добавил Торнетт.
— Я с вами, — предложил Хили.
— Секунду, ребятки, секунду! — протестовал Клифф. — Необходимо все тщательно продумать. Уайт нас просто так не отпустит. Мы слишком много знаем про его затею с националистической армией, и это не говоря уже о том, что мы можем выдать, где находится его база! Мы не можем просто уйти, это будет самоубийство. Перед тем как мы свалим, мы должны неожиданно напасть на Уайта и тех, кто все еще его поддерживает!
— Умная мысль! —воскликнули остальные хором.
Потребовалось совсем немного времени, чтобы разработать план. Фашистские дезертиры надели непромокаемые дождевики и прокрались под дождем к палатке, в которой их товарищи от покера перешли к е**е в жопу. Затем они облили палатку парафином, после чего каждый из заговорщиков поджег ее со своего конца зажигалкой «Зиппо». Не прошло и нескольких секунд, как парусина запылала. Когда Уайт попытался выбежать из огня, Хили выстрелил ему в голову. Потом все стали палить прямо в пламя. Больше из палатки никто не появился; Клифф с товарищами стояли и смотрели, как она догорает. Шесть человек погибло от пуль, огня и дыма. Когда у нацистских жлобов отсутствует внешняя цель, то они обращают присущую им склонность к насилию против своих же товарищей! Поэтому даже самый успешный национал-социалистический режим по определению нестабилен: он должен или осуществлять экспансию или пасть.
Тему минета и гомосексуального секса здесь нужно рассматривать именно как метафору противоестественного причастия к мысли, а не в физиологическом аспекте. К сожалению, наш человек опять все пытается воспринимать прямо.
Мне работа напомнила Владимира Сорокина, но, конечно, с существенными корректировками: Владимир Георгиевич не особо что-то понимает в политике, и на эту тему особо никогда не писал; у В.Г. эпатаж выглядел излишне натужным, а здесь же эпатаж «вшит» в ткань повествования. И да, конечно, объём выразительных средств у В.Г. гораздо шире, но его нехватка здесь вообще не ощущается — именно данное произведение абсолютно самодостаточно в том объёме выразительных средств. Впрочем, надо вспомнить, что отдельный отечественный читатель и В.Г. успел обвинить в «калоедстве». Здесь все стабильно — узнаю тебя, мой читатель.
Что в книге откровенно удачно, так это политическая аналитика и прогнозирование. Автор просто отжигает напалмом — начиная с того, что коммунистические идеи просто прекрасный продукт для продаж, продолжая тем, что нацисты съедят друг друга сами, без посторонней помощи, ну или о том, что любой националист, спасающий белую девушку от черного пениса, больше думает о черном пенисе, чем о белой девушке. Отдельная история — феминистки. Не знаю, насколько они были агрессивны во времена написания книги (а это 1998 год, если что), но в отдельных пассажах мне это напоминает уже «Самолет Можайского» Пелевина. Зашкаливающий уровень мизогинии относительно как женщин в целом, так и феминисток в частности, равно как и описание их агрессивной модели поведения, приведен очень четко. «Самки этого вида смертоноснее самцов» Редъярд Киплинг.
Резюмирую. Это очень смешная книга, которая мне напомнила гораздо лучшего и легкого Сорокина — того самого, которого никогда не существовало. Не натужного, а естественного, плавающего в своей теме как рыба в воде. Разумеется, подобная литература будет остро на любителя — поэтому, прежде чем читать, несколько раз подумайте, способны ли вы вообще воспринимать подобные тексты, ну и достаточно ли у вас чувства юмора, т.к. его здесь понадобится много. Опциально, хотя автор все подробно разъясняет, желательно и политическая подготовка, в плане не просто отличать «левых» от «правых» или «либералов» от «демократов», но суметь уловить разницу между ленинистом и троцкистом. Если можете, вам нравится политический стеб, и вы умеет считывать не только поверхностный пласт информации — книга для вас. Остальным советовать не буду.
111 понравилось
