Супервубинда

Альдо Нове (`nove` по-итальянски значит `девять`) – одна из самых знаменитых фигур в стане `юных людоедов`, новейшего течения гипернатурализма в итальянской литературе на рубеже веков. Сборник дебютных и теперь уже культовых страшилок А.Нове

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,3

56 оценок

5
25%
4
25%
3
18%
2
16%
1
16%

Ваша оценка

Прочитали 61Хотят прочитать 41

Рецензии

Lady_Winter
28 октября 2023
Ловила жуткие просто вайбы Уэлша и Буковски, а еще почему-то Томаса Диша (в особенности его 334, которую недавно прочла). Гремучая смесь, как тут и написали выше. Дикий натурализм, реализм, чернуха, оборванные на полуслове рассказы разных людей о чем-то совершенно из ряда вон и в то же время понятном любому живущему в 21 веке.
Бесконечная похоть как движущая сила жизни. Похоть ранняя и ничем не ограниченная: вот те порно в сети, а вот те порно в реале, чуваки из дома напротив очень даже не против, ну ладно чё ты начинаешь, я же просто предложил.
Зависимость от медиа и абстиненция как ее симптом. Тупое существование перед теликом или за компьютером в вечном поиске контента, чтобы пощекотать нервишки, очумелая преданность блогерам и инфлюенсерам, у которых эта жизнь гораздо интереснее твоей, пустой и пресной, одержимость, агрессия, снова похоть и грязь, грязь, грязь тела и грязь души.
Оценка высокая, но перечитывать и рекомендовать не буду.
Читать далее
9 понравилось
203
Dada_horsed
13 ноября 2009
Я стал обожать Альдо Нове с первого взгляда еще, кажется, в то лето, когда мне подкинули электронный вариант "Супервубинды": этих ушатанных телекультурой людей нельзя не полюбить, этим паталогически доверчивым безотцовщинам нельзя не сочувствовать - "Та лошадь была Свободой. Я хотел, чтобы все были свободны. Я хотел, чтобы все покупали Vidal".
И мне непонятно, чего это критики столь неоднозначно уважаемого журнала "ИЛ" так дружно удивились тому, что господин Нове после своих трэшэвых, рубленых и грубо смонтажированных рассказов написал полную стройности, красоты и гармонии поэму "Мария". В совершенно неавангардистской манере.
ПС: что убивает в этом издании - бестолковая заключительная статья какого-то там человека, который всуе и совсем не в тему приводит высказывание Льва Толстого и вообще умудряется говорить о прозе Альдо Нове с позиции русской классической литературы.
Читать далее
8 понравилось
285
GrimlyGray
6 декабря 2017
Энди Уорхол пообещал каждому из нас свои пятнадцать минут славы. Многие из нас мечтают о том, чтобы их услышали и увидели. Столь же многие хотят на других посмотреть, послушать, а то и увидеть что-то пикантное. В наше время вуайеризм и эксгибиционизм нашли друг друга. Вряд ли можно представить большую радость, чем радость двух извращенцев, которые, наконец, нашли свою пару. С каким удовольствием мы расширяем своё личное пространство в социальных сетях? Примерно с таким же, с каким рассматриваем чужие страницы, мазохистски мучая себя чужими достижениями, успехами, заграничными поездками и красивыми девушками. Или отсутствием оных.
Чтобы представить себе спонтанную радость рядового человека от того, что он окажется в экране телевизора, достаточно включить какую-нибудь новостную передачу, преимущественно криминального характера. Вот они захлебываясь рассказывают как снимали кошку с дерева и попутно стараются втиснуть в короткое интервью всю свою жизнь, все тяготы. Расширение личного пространства очень важно. Люди хотят упереться руками и ногами в границы Вселенной. Да еще желательно так, чтобы она затрещала по швам от их личности.
Когда-то эту идею остроумно описал Ясутака Цуцуи в рассказе «Слухи обо мне», где жизнь ничем не примечательного клерка оказалась в центре внимания всей Японии. Его потуги произвести внимание на офисную красотку стали предметом обсуждения в каждой семье. Только у Цуцуи герой испытывал явный дискомфорт от того, что за ним наблюдают. И с ним все понятно – какому неудачнику понравится то, что вся страна в курсе того, что он неудачник? Впрочем, из центра всеобщего внимания он выпал так же неожиданно, как и попал в него. Герою было неуютно в собственной жизни, потому что он не смог притворяться кем-то иным, кем-то лучшим, чем он есть, и потому не хотел всех этих взглядов на себя.
А что если человек упорно хочет их? Тогда он начинает позировать, надевает маски. А что будет, если вдруг появится передача, где люди спонтанно расскажут про себя всё? Получится «Супервубинда». Так назвал свой роман Альдо Нове - итальянский писатель, участник «молодых каннибалов». «Супервубинда» - это поток человеческих откровений, набор небольших страшилок о жизни рядовых жителей Италии. Кто как извращается, как пьет, как развлекается, о чем мечтает, что думает о смерти. И всё это рассказано языком, полным жаргона, сленга и просторечья.
После первых пяти откровений начинаешь понимать, что где-то ты всё это уже видел, читал что-то неуловимо похожее. И потом понимаешь, что «Супервубинда» - это очень удачный синтез «Очереди» и первой части «Нормы» Владимира Сорокина. Из первой взят разговорный фундамент, анализ устной речи. Из второй – короткие зарисовки из жизни, которые явно абсурдны, кошмарны и невозможны ровно настолько, чтобы стать нормой, обыденностью. В «Норме» Сорокин, тогда еще глашатай концептуализма, был намеренно холодным и отстраненным, почти кафкиански сухим языком он описывал абсурд тоталитарного строя. Альдо Нове подошел к проблеме иначе.
Для него сленг и просторечье – способ отстранения. Абсурд вытекает из стиля повествования – критическая ситуация описывается всё тем же обыденным языком, полным сленга, интонация никак не меняется. Всё это звучит как полуфантастическая байка из серии «послушайте-ка, что однажды отчудил один чувак» или заголовок желтой-прежелтой газеты. Через этот язык раскрывается и сам герой, его отстраненность, атрофированность чувств, притупление восприятия. Истории про спонтанные убийства произносятся скучающим голосом, без каких-либо эмоций, надрыва. Способствует этому и то, что истории зачастую обрываются на полуслове.
Все эти истории об убийстве родителей из-за марки шампуня, теле брата в холодильнике и тому подобном, выглядят как наивный эпатаж. Однако Альдо Нове совсем не ставит себе задачей «показать страх в горстке праха». Это совсем не памфлет на современных людей. Если это и гиперенатурализм, как принято называть подобные вещи, то в нём есть изрядная доля черного-пречерного, как смоль, юмора. Здесь было бы очень уместно включить филологическое занудство и помянуть шванки, городские анекдоты, из которых и выросли такие прототипы «Супервубинды» как «Декамерон» и «Кентерберийские рассказы». С «Декамероном» «Вубинду» точно сближает апокалиптическое настроение. Только чуму в «Вубинде» заменяет исчерпанность истории, стремление втиснуть себя в экран телевизора, уловить момент, когда можно быстро-быстро, в сакральные 15 минут что-то рассказать, не слишком отбирая слова и продумывая стиль речи.
Сорокин в своих рассказах рано или поздно ломает реальность об колено и выпускает на волю абсурд. В «Норме» лишь в последней трети первой части начинаешь понимать, что это за норма, которую все едят. У Альдо Нове так же абсурд показывает лицо не сразу. Первые новеллы, конечно, ошарашивают, но тогда это еще кажется перверсией. Но постепенно градус кошмара возрастает и остается на прежнем уровне. То, что казалось ужасным исключением, оказывается обыденностью.
Индивидуальность рассказчиков минимальная, между ними нет никаких отличий, особенностей. Практически все герои, так или иначе, упоминают свой знак гороскопа и знак того, о ком еще идет речь. Наивное суеверие объединяет их всех, единым образом очерчивает определенную границу, подводя всех к единому образцу усредненного человека. Людям по большому счету нечего сказать друг другу, они пользуются заранее установленными схемами. Чтобы твой собеседник понял о тебе всё, что нужно, надо лишь сказать свой знак гороскопа, плюс любимую актрису, которой ты посвящаешь свои мечты перед сном, или назвать любимую группу.
Каждый из этих эврименов не чувствует никакой ответственности за происходящее. Они чувствуют лёгкость и беззаботность. Это вырвавшееся на свободу, разбушевавшееся бессознательное, которое желает и желает. Система построена так, что она стимулирует желание. Желание навязано извне, оно привнесено откуда-то снаружи. Это чип в мозгу, программа, которая блокирует любую возможность перестать желать.
Ни для кого из героев нет преград для их желаний. Они не чувствуют на себе сакрального недовольства культурой, давления культуры, которая помешает им. Наоборот, это культура нашептывает им всё новые и новые желания и не говорит ровно ничего о том, чего же они желают и какие ступени нужно пройти. Эта невозможность перестать желать уничтожает всякий внутренний трагизм. Она блокирует рефлексию, ослепляет глаза, если человек намерен оглянуться на сделанное. Все его абсурдные поступки, его преступления – только шутка, разыгранная для того, чтобы затащить девушку в постель.
Читать далее
6 понравилось
628