Н. С. Лесков. Собрание сочинений в 5 томах. Том 5. Повести и рассказы. 1887-1894 гг

Прослушал с дочкой этот текст, одного из моих любимых писателей, ранее с ним никогда не сталкивался. Он заявлен по изображению обложки как сказка. Но по своей народной стилистике он мне отчасти напомнил сказы Бажова, хотя у того диалект ещё более ярко выражен, если читать оригинальные тексты автора, а не адаптированные, с большим количеством местных жаргонизмов. Ну и сочинял их уральский сказитель наверное в основном немного позже Лескова.

Само произведение напомнило мне другой его рассказ - "Дурачок", на который тоже делал отзыв здесь примерно год назад. И он, и прослушанная теперь сказка - о простых людях, которые действительно добры. И по своей природе, характеру. И по своему мировоззрению, соответствующему христианскому воспитанию. Не формальному, но когда человек буквально принимает для себя и следует в своей жизни христианским заповедям, которые формально не только христианские, но почитаются и одобряются и другими духовными культурами. Когда человек готов буквально поделиться с другим, порой и незнакомым ему последним. Не ропщет на свою не очень сытую судьбу. Готов радоваться в жизни совсем немногому. Солнечной погоде, выпавшему дождику, кусочку хлеба и тарелке похлёбки, возможности прилечь, чтобы отдохнуть после тяжёлого трудового дня. Свежему воздуху и обильной утренней росе.

Такие люди часто становятся предметом насмешек среди обывателей, считающих себя достаточно умными и смекалистыми, чтобы накопить хозяйского добра, выделиться перед другими каким-то своим имуществом или иным приобретением. Но в итоге другие помнят не их нажитое добро. Запоминаются действительно хорошие люди. Которые живут не столько ради себя, сколько ради других.

Вот и в этой сказке примерно так и вышло.

Добрая сказка. И мудрая.

Это даже очень необычно - читать у Лескова почти житие святого. Да, мне известно, что в своё время он работал над историями о христианах Ближнего востока. Но так получилось, что ничего п одобного у писателя ранее не читала. Новелла получилась в лучших традициях агиографической прозы! Грешник - святой в глазах у Бога, а стремящемуся к святости горделивому столпнику следует кое-чему поучиться у грешника, скомороха Памфалона, дабы и ему стать богоприятным. Последний съедает со столпа и по неведомому зову идёт в Дамаск, пообщаться со скоморохом. И до чего Ермий был удивлён, увидев "святого" не в рамках своего представления о святости. Далее - рассказ Памфалона о себе, о своём падении, но и о своих добродетелях, которые читатель заметит без лупы,от чего и станет понятно,почему тот, кто мнимой служит Богу не угоден ему, а тот, кто боится даже думать о Боге из-за своих грехов, может быть примером для столпника.

Эта повесть русского литературного классика, к сожалению, почти забыта современными читателями. Да оно и немудрено, ведь прошло 135 лет со дня написания, а когда она последний раз издавалась в России — бог весть? Хотя, однако ведь нашёл и современные подходы к этому произведению:

Дальше...

Названное автором «старинным сказанием», произведение посвящено праведнику раннего христианства и основывается на житии «Память преподобного отца нашего Феодула епарха». В интерпретации писателя истинным праведником становится не столпник, ушедший от суетной жизни, а скоморох, готовый к любым жертвам ради помощи ближним. Так переработка жития превращается в философскую повесть о праведности как служении людям (стырено с сайта https://teatrcdr.ru/skomoroh-pamfalon/).

Для меня особых трудностей в понимании смысла этой притчи (а там элементы притчи есть) в общем-то не было. Ибо понятно было, что истинным любимцем Бога становится не яростный страстотерпец, озабоченный спасением души собственной и для того воздвигший себя на столп и простоявший там три десятка лет, и дошедший до ощущения собственной чистоты, и нечистоты и греховности всех остальных — гордыня, братец, гордыня. А простой скоморох Памфалон, плясун и игрун, актёришко уличный, промышляющий балаганством и шутовством. А всё дело в том, что именно Памфалон не болтает о спасении души, а просто служит людям так, как может, а в трудную для кого-то минуту готов всем пожертвовать для спасения гибнущего и претерпевающего.

Сколь часто бывает, что люди, больше всего трезвонящие о культуре и морали с нравственностью на деле менее всего моральны и нравственны. И сразу вспомнилось совсем из другой оперы, но твёрдо мной усвоенное и практически присвоенное «Больше быть, чем казаться» — так писал Пикуль в романе «Честь имею», и кажется, чего-то такого требовал от офицеров германского Генерального штаба фон Шлиффен. Бери больше, неси дальше, и не выпячивайся — ох, непросто всё время следовать этому правилу, но именно так и надо…