Собрание сочинений в 22 томах. Том IV. Война и мир. Том 1

Могу предположить, что своим суждением вызову негодование, но я убеждена, что давать «Войну и мир» в школьной программе – преступное расточительство. Это великое произведение должно войти в жизнь человека, в его мысли, самосознание в своё время и торопить его не следует. Для юной, почти еще детской души, этот роман не по размеру, до него еще расти и расти. Годами образовательная программа впихивает в головы учеников, изнывающих от скуки, золотой фонд мыслей, которые остаются не понятыми и не услышанными. Написав стандартное сочинение, я вынесла из школы багаж знаний, среди которого было впечатление, что «Война и мир» - глыба тоски, синоним непроходимых литературных дебрей и один из пыточных инструментов учителей. Чудовищное заблуждение. И таких как я было большинство. Спасибо, школа! Мне потребовалось почти 15 лет, чтобы избавиться от отвращения к классике, которое ты в меня вколотила. Сейчас я держу в руках хрестоматию для третьего класса. Ничего не изменилось. Учебное пособие «Убей в ребенке интерес к чтению». Дихлофос для нежных ростков любви к книгам.

Директор нашей школы вела литературу в старших классах и была человеком прогрессивным, о чем и напоминала нам каждый день. Несколько лет она преподавала в Германии и привезла на родину заморские обычаи. С первого до шестого урока она успевала сменить три наряда, каждому из которых обзавидовался бы сам Киркоров. Розовое боа до завтрака, потом стразы и пайетки, потом всё сразу. Но она честно пыталась приобщать нас к Толстому методами, которые в те времена были еще в диковинку. Уроки литературы проходили в её кабинете, где мы смотрели видеокассеты с фильмом Бондарчука. Она не сомневалась, что весь роман прочтут от силы два человека из класса и прибегла к силе кинематографа. Но и это не помогло. Для нас это был лишь повод списать физику и поболтать. Нам не было никакого дела до монолога Болконского под небом Аустерлица и первого бала Наташи. Нас больше привлекало апрельское небо за окном. Скажи мне кто-нибудь тогда, что я буду упиваться каждой страницей этой Великой Книги, ни за что не поверила бы. Работу над ошибками школьной программы буду вести еще долго, но теперь я готова и с восхищением и восторгом познаю шедевры нашей классики.

Писать отзыв на «Войну и мир» не чувствую в себе ни сил, ни ума, но чувствую огромную потребность выразить благодарность. Я бесконечно благодарна книге за ту бурю эмоций и ураган мыслей, что она вызвала во мне. За то, что не раз кровь приливала к моим щекам, за ненависть к старому графу Болконскому, за презрение к инфантильным Ростовым, за разрыв шаблонов (у Андрея маленькие белые ручки!), за муку от несправедливости, глупости, пошлости, за мудрость, издевку, красоту и богатство слова. Просто немыслимо, как можно одинаково ярко и точно описывать чувства вздорного старика и взбалмошной девчонки. На Ростову мне иногда хотелось накинуть темную тряпку, как на клетку с крикливым попугаем.

Специально был куплен mp3-плеер и найдено домашнее платье с кармашком, лишь бы не расставаться с книгой. Она была со мной по дороге на почту, в банк, в магазин, в автобусе, в метро. Мы были вместе, когда я пила утренний кофе на балконе и наблюдала за шмелем, когда вязала, вышивала и стояла в очереди. Магия слова и проникновение в человеческую душу шокировали и восхищали. Я шла по улице и улыбалась, потому что Пьер влюбился, и его преобразившийся мир проник в мой. Это ли не чудо? Переживания персонажа, от которого меня отделяет двести лет, трогали за сердце.

К этой книге можно возвращаться всю жизнь и каждый раз открывать её заново.

Низкий поклон народному артисту Александру Клюквину за великолепное чтение.

Не знаю, как подступиться.... Объем мыслей, которые переполняют, настолько огромен и противоречив, что просто не понимаю, с чего начать и чем закончить... Одно решила: не хочу заниматься литературоведческим анализом - хочу поговорить о романе очень-очень просто, как будто на кухне с друзьями сижу. Ибо очень глубоко корнями в меня пророс роман - не как худ.произведение, а как истории самых разных людей. Как История.

Читаю роман в третий раз. Каждый раз - в свой жизненный период: в 15 лет, в 20 с лишним и вот сейчас, когда за плечами, пожалуй, лежит больше половины жизни. Именно сейчас до меня явственно дошло, насколько глубок роман, насколько мудр автор!.. Сколько нюансов в движении души, сколько потайных уголков человеческого сознания, сколько неидеальности, неглянцевости, а жизненности показано через образы героев, через их поступки, через исторический фон!.. Вот воистину: хочешь получше жизнь узнать, хочешь в людях лучше разбираться - читай Толстого! И опять, в который раз при прочтении глобального произведения (я подобное писала и о "Жизни и судьбе" Гроссмана, и о "Подстрочнике" О.Дормана) я буквально видела перед глазами автора, который всеми силами пытается объяснить нам то, что сам начал понимать о жизни, пытается сделать свои размышления максимально понятными, доходчивыми - можно сказать, раскладывает по полочкам все те открытия, которые он, в силу своей мудрости, жизненного опыта, сам только начал понимать о жизни человеческой. А там уж мое дело - соглашаться, спорить или тоже начинать думать об этом же, делая свои выводы.

Герои все неидеальны, да. Многие слабы, многие искусственны, многие наивны (я не о том, как они изображены Толстым, - я о них как о живых людях говорю, как о своих знакомых; а как же иначе? за месяц прочтения все они стали моими соседями, а некоторые и ближайшими родственниками). Читаешь - и злишься, ворчишь, радуешься, укоряешь, удивляешься - как про своих близких. И тебе не всё равно, что скажет герой при встрече, как он поступит, хватит ли у него храбрости изменить ситуацию, найдется ли мудрости исправить ошибку... Читаешь - и живешь ими всеми. Отложишь книгу - и хлопаешь растерянно глазами: где я? кто эти люди вокруг меня?))

Наташа Ростова. Люблю ее, да... И очень понимаю все ее смятения, ее падкость на соблазны, ее самоистязания, угрызения совести... Винить ее можно бесконечно, но пусть винит тот, кто сам прожил безукоризненную жизнь и ни разу не свернул с "правильного пути". Финал... Ну что финал? Да, может, хотелось бы какого-нибудь фееричного завершения ее судьбы. Но жизнь бывает всякой - я спокойно принимаю такую Наташу на последних страницах. Да и все это семейство - семейство Ростовых - люблю: непрактичное, немного суматошное, но искреннее, настоящее, добродушное... Ну и раздражало оно меня порой! Особенно отец-граф - свой бестолковостью в ведении хозяйства и финансовых вопросов: позже читала "Обломова" и графа Ростова вспоминала. Но вот дай мне выбрать, модель жизни какого семейства мне ближе по духу, - выберу без сомнения именно эту семью. А за то, как показано горе матери, потерявшей своего младшего сынишку, я вообще в ноги кланяюсь автору. Раньше же я вообще, мне кажется, эти сцены не замечала.

Болконские. Андрей при нынешнем прочтении показался не таким идеальным для меня, не так безоговорочно восхищалась им. За его решение отложить свадьбу на год хотелось рассмеяться ему в лицо: с сарказмом, даже со злостью. Наивный в своей самоуверенности эгоист!!! Но в целом - любимый персонаж, да. Наравне с Пьером. Для меня это два Человека - не маски, не схемы, не шаблоны. Старик Болконский?! О, раньше я его любила и оправдывала. Сейчас - виню! Нет-нет, очень его жалко. НО!!! Я последние годы как нельзя остро стала понимать: внутренний мир внутренним миром, а людям важнее гораздо, что у тебя СНАРУЖИ! Хм, нет-нет, я не про оболочку, не про внешность, не про маски те же самые. Я про то, что мы с вами оцениваем других по тому, какими они проявляются в поступках, в отношениях с другими. Да, безусловно, старик Болконский умен, честен, справедлив, мудр по своему - но сейчас как никогда я за его жестокое тиранство (тавтология?), эгоистичное бессердечие (о да, конечно! он же в душе всех любит и мучается за них!) готова топать на него ногами и винить, винить, винить его во многих бедах дорогих мне людей. Марию Болконскую люблю, да.

Война в романе. Точнее, ЛИЧНОСТИ на войне. Офицеры, солдаты, а также все те, кого в той или иной мере коснулась тема войны. С каким упоением ВПЕРВЫЕ я читала о них. Всё-всё. Раньше неинтересно было. А здесь столько психологизма! И простота, наивная честность, безусловная преданность, патриотизм большинства персонажей - порой неосознанный, чуть ли не машинальный, но этим еще более восхищающий! И закулисные игры, конкуренция, хитрость, приспосабливание, даже недалекость! Как Толстой нам разжевывает все настроения, которые наблюдались в России, - просто зачитаешься! Как всё узнаваемо... Как всё противоречиво: где трусость, где героизм, где самоотверженность, где лицемерие - в жизни порой очень трудно разобраться что к чему, а здесь автор плетет из ниточек-судеб огромную паутину и ты наблюдаешь за всем этим издалека и чуть свысока, делая выводы, давая оценки...

...Вода, вода получается. Как всегда, нехватка времени на анализ и четкие размышления приводят к написанию не того, что хотел сказать. Попозже постараюсь откорректировать свои мысли. Пока пусть будет так.

«Войну и мир» принято считать монументальным историческим кирпичом, которым при желании можно убить человека. Но на самом деле это беспощадный слепок человеческой природы, доказывающий одну унизительную вещь: за прошедшие полтора века мы ни черта не изменились. Мы просто сменили кареты на каршеринг, а балы — на корпоративы.

Миф о технологическом превосходстве Мы привыкли высокомерно считать себя «прогрессивными». Мы смотрим на героев Толстого свысока, из своей эпохи оптоволокна и антибиотиков, искренне веря, что мы умнее, человечнее и сложнее тех ребят в мундирах и каркасных юбках.

Давайте отбросим этот технологический пафос. Мы не стали умнее. Мы путаем «ум» с умением заполнять квитанцию за горячую воду и навыком находить ближайшую аптеку по Яндекс картам. Но интеллект — это не умение пользоваться готовыми сервисами, это адаптивность и навык выживания.

Проведите мысленный эксперимент: закиньте современного офисного менеджера с его выгоранием и тревожностью в реалии XIX века. Он не протянет там и месяца, умерев либо от дизентерии, либо от экзистенциального ужаса перед отсутствием курьерской доставки.

А теперь проверните схему в обратную сторону. Возьмите человека из эпохи Наполеоновских войн и посадите в наш мир. Да, поначалу его мозг вскипит от количества пластиковых карточек, бюрократических бумажек и светящихся экранов. Но он приспособится. Он выживет. Потому что его базовая прошивка более гибкая.

Что касается нашей хваленой «человечности», то здесь всё еще смешнее. Да, мы теперь не так часто ходим в штыковые атаки тысяча на тысячу под барабанный бой. Мы искренне убедили себя, что стали гуманнее, но на деле лишь сменили тактику: взамен мы в совершенстве освоили искусство глухой, непрерывной ненависти ко всем окружающим. Мы не отменили войну — мы просто размазали её тонким слоем по нашей повседневности.

Кнопка «Пропустить рекламу» в голове читателя В свой магнум опус, помимо сплетен, интриг и батальных сцен, граф Толстой не удержался и засунул гигантские философские эссе. Судя по всему, к середине написания он окончательно потерял надежду на то, что читатель способен понять глубокие смыслы через подтекст и метафоры. Он устал играть в эти литературные прятки, взял читателя за пуговицу и начал писать в лоб.

Как реагируют на это люди? Абсолютно так же, как на пользовательское соглашение при установке софта. Они не глядя скроллят эти куски, считая их душным авторским бубнежом. И очень зря. Потому что именно там граф берет кувалду и методично разбивает наши любимые социальные игрушки: веру в объективную Истину, Справедливость и кристально чистое Добро.

Возьмем к примеру пассаж про яблоко:

Когда созрело яблоко и падает, – отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его? Ничто не причина. Все это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие. И тот ботаник, который найдет, что яблоко падает оттого, что клетчатка разлагается и тому подобное, будет так же прав, и так же не прав, как и тот ребенок, стоящий внизу, который скажет, что яблоко упало оттого, что ему хотелось съесть его и что он молился об этом.

В этом абзаце Лев Николаевич делает то, за что сегодня его бы прокляли все академики мира: он ставит знак равенства между Наукой и Религией.

Толстой гениально препарирует нашу привычку искать причинно-следственные связи там, где есть лишь хаос совпадений. Истина непостижима (по крайней мере до тех пор, пока бородатый мужик не спустится с небес и не объяснит нам всю внутреннюю логику: как, зачем и по каким чертежам он тут всё настроил. Хотя, вряд ли, он сможет объяснить, как устроен его мир, но это уже другой вопрос).

А раз абсолютная истина нам недоступна, всё, что нам остается — это натягивать сову фактов на глобус нашего текущего мировоззрения. Ботаник верит в клетчатку, мальчик — в молитву. Кто из них прав? Оба и никто. Мы просто смотрим на прошлое, настоящее и будущее через те очки, которые нам выдали в институте или в церкви, даже не пытаясь примерить оптику соседа. Мы называем это «объективным анализом», а Толстой называет это высокомерным бредом.

Слепота перебежчика Современные бородатые (и не очень) философы любят повторять: если твоё мировоззрение кардинально изменилось, ты теряешь способность понимать себя прошлого.

Простой пример: если пять лет назад вы были яростным либералом, а сегодня стали убежденным консерватором, вы физически не сможете искренне объяснить, почему либералы правы. Хотя вы пятилетней давности сделали бы это за пару минут, разорвав оппонента в клочья. Жестокая логика человеческого мозга: старая операционная система стирается без возможности восстановления. Мы становимся заложниками своей новой «правды».

И вот тут кроется величие Толстого. Граф умудрился хакнуть собственное сознание. Он обладал смелостью, которой нет у 99% из нас: он не побоялся признаться себе, что всё, во что он верил до этого, — это просто чьи-то чужие, удачно подмеченные иллюзии. Одни говорят, что яблоки падают от силы притяжения, другие — от голодного взгляда. Кто прав? Да чёрт его знает. Сегодня гравитация работает неплохо, оставим пока её.

Вердикт: Толстой написал не исторический роман. Он написал безжалостную анатомию нашего общества. Он с пугающей точностью показал, как мы слепо отыгрываем чужие сценарии, гоняемся за навязанным престижем и строим жизнь по лекалам, которые придумали не мы.

Именно поэтому абсолютно все — от чопорных князей в романе до современных читателей — так отчаянно влюбляются в Наташу Ростову. Почему она так цепляет? Да потому что посреди ярмарки тщеславия, искусственных улыбок и заученных ролей она — глоток свежего воздуха. Она по-настоящему живая. Она смеется невпопад, совершает отчаянные глупости и чувствует наотмашь, плюя на то, как принято. Мы влюбляемся в неё, потому что сами до смерти устали носить социальные маски и втайне мечтаем о той же роскоши — быть собой.