М. Ю. Лермонтов. Собрание сочинений в 4 томах. Том 2. Поэмы

Но в наше время решено,
Что все старинное смешно.

Княгиня (дрожащим голосом): Извините - но может быть, она нашла
человека еще достойнее вас.

Юрий: Он стар и глуп.

Князь: Ну так очень богат и знатен.

Юрий: Да.

Князь: Помилуйте - да это нынче главное! ее поступок совершенно в духе
века.

Давно, давно нет ясных дней,
Давно нет цели упованья!..
Исчезло всё!.. одни страданья
Еще горят в душе моей.

И чем же немец лучше славянина?
Не тем ли, что куда его судьбина
Ни кинет, он везде себе найдет
Отчизну и картофель?.. Вот народ:
И без таланта правит, и за деньги служит,
Всех давит сам, а бьют его — не тужит!
Вот племя: всякий черт у них — барон!
И уж профессор — каждый их сапожник!
И смело вкривь и вкось глаголет он,
Как Пифия, воссев на свой треножник!
Кричит, шумит... Но что ж? Он не рожден
Под нашим небом; наша степь святая
В его глазах бездушных — степь простая.

Мой кошелек: он пуст, как голова француза.

Из пансиона скоро вышел он,
Наскуча всё твердить азы да буки,
И наконец, в студенты посвящен,
Вступил надменно в светлый храм науки.
Святое место! помню я, как сон,
Твои кафе́дры, залы, коридоры,
Твоих сынов заносчивые споры:
О боге, о вселенной и о том,
Как пить: ром с чаем или голый ром...
Бывало, только восемь бьет часов,
По мостовой валит народ ученый.
Кто ночь провел с лампадкой средь трудов,
Кто в грязной луже, Вакхом упоенный.

И тайной силе верует лишь тот,
Кто как в гробу в душе своей живет,
Кто терпит все упреки, все печали,
Чтоб гением глупцы его назвали.

К тому же я совсем не моралист —
Ни блага в зле, ни зла в добре не вижу,
Я палачу не дам похвальный лист,
Но клеветой героя не унижу —
Ни плеск восторга, ни насмешки свист
Не созданы для мертвых. Царь иль воин,
Хоть он отличья иногда достоин,
Но, верно, нам за тяжкий мавзолей
Не благодарен в комнатке своей
И, длинным одам внемля поневоле,
Зевая вспоминает о престоле.

Его отец богатый был маркиз,
Но жертвой стал народного волненья:
На фонаре однажды он повис,
Как было в моде, вместо украшенья.

Он начал думать, строить мир воздушный
И в нем терялся мыслию послушной.
Таков средь океана островок:
Пусть хоть прекрасен, свеж, но одинок;
Ладьи к нему с гостями не пристанут,
Цветы на нем от зноя все увянут...