Золотой Осел

Ведь если страсть овладевает нами все сильнее и сильнее, то любое самое невозможное желание начинает казаться легко исполнимым.

Но проворная и славная эта попытка не смогла переспорить жестокую мою судьбу.

Я знаю, что поступил легкомысленно, но, знаменитый стрелок, я сам себя ранил своим же оружием и сделал тебя своей супругой для того, значит, чтобы ты сочла меня чудовищем и захотела бритвой отрезать мне голову за то, что в ней находятся эти влюбленные в тебя глаза.

И старые чародейки в самые минуты погребальных обрядов успевают с быстротою хищных птиц предвосхитить новые похороны.

если бы (ужасное предположение, да сохранят нас боги от малейшего намека на его осуществление!), если бы у самых прекраснейших женщин снять с головы волосы и лицо лишить природной прелести, то пусть будет с неба сошедшая, морем рожденная, волнами воспитанная, пусть, говорю, будет самой Венерой, хором, грацией сопровождаемой, толпой купидонов сопутствуемой, поясом своим опоясанной, киннамоном благоухающей, бальзам источающей, — если плешива будет, даже Вулкану своему понравиться не сможет.

Не будь я женщиной, перестань я дышать, если не свергну ее с вершины такого богатства.

Я не смею... здороваться с женщинами, которых не знаю.

Вообще-то я человек беспокойный и неумеренно жадный до всего редкостного и чудесного.

Не говоря уже о приподнятости духа моего, мне казалось, что и всё вокруг как-то особенно весело. Животные всякого рода, каждый дом, сам ясный день кажутся мне исполненным радости.

В твоих чертах его признавши образ, по праву я люблю тебя.

... защищённый от боли необычайным присутствием духа

... как будто божеское присутствие, вместо того чтобы совершенствовать человека, делает его немощным и больным.

Но не скрылись от справедливых взоров благостного провидения старания души невинной.

Перестань же, молю, перестань, и меня к покою моему отпусти!

.. и даже то, чего быть не может, - всё здесь было...

Всё мне казалось обращённым в другой вид губительными нашёптываниями. Так что и камни, по которым я ступал, представлялись мне окаменевшими людьми; и птицы, которым внимал, - тоже людьми, но оперёнными; деревья вокруг городских стен - подобными же людьми, но покрытыми листьями; и ключевая вода текла, казалось, из человеческих тел.

- Ну тебя, - отвечаю - отпусти трагический занавес и сложи эту театральную ширму, говори-ка попросту.

- Оставь, - говорит, - оставь судьбу насладиться досыта трофеем, который сама себе воздвигла.

Э! Все эти выдумки так же похожи на правду, как если бы кто стал уверять, будто магическое нашёптывание заставляет быстрые реки бежать вспять, море - лениво застыть, ветер - лишиться дыханья, солнце - остановиться, луну - покрыться пеной, звёзды - сорваться, день - исчезнуть, ночь - продлиться!