Цитаты из книги Господин Ветер

"Жалеешь? - сказал он сам себе. - Почему жалеешь? Сделано, значит сделано. Суфий никогда ни о чем не жалеет. Он вообще отвергает отбор и выбор. И если мы так поступили, значит, было некое предопределение, и мы поступили правильно, даже если нам придется спать где-нибудь в канаве возле трассы."

Маленький оазис в большой пустыне. В тени пальмы сидит хиппи и курит траву. Мимо проходит караван. - Эй, хиппи, вставай, банан срывай. - И что? - Глупый! Банан в город неси, продай, верблюда купи! - И что? - Верблюда сюда веди, бананы рви, на верблюда грузи! - И что? - Верблюда в город веди, бананы продавай, людей нанимай! - И что? - Люди буду бананы рвать, на верблюдов грузить, в город возить! - И что? - А ты будешь под пальмой сидеть, траву курить! - А я и так под пальмой сижу, траву курю.

Телега — какая-либо история, придуманная или реальная — не имеет принципиального значения, главное — рассказанная, ведь рассказывая, мы создаем реальность. Это и означает — «гнать телегу».

Мы все — охотники за вниманием, любим ловить чужое внимание своими рассказами о себе и своем окружении. Это своего рода вампиризм... Рассказчик выговаривается и качает твою энергию. В обмен на пустые слова.

...кто рассказывал, он не помнил, но помнил какую-то необычайно добрую интонацию рассказчика: «Пришел, значит, старый еврей к своему ветхозаветному Богу, жалуется: — Беда, Господи, сын в хиппи ушел, совсем от рук отбился, торговать не хочет, волосы, бороду отпустил, бродяжничает, ничего ему, дескать в жизни не надо, лишь любовь... А Бог сидит, слушает, потом говорит: — А что я могу поделать? У меня те же проблемы».

В коллекции Печкина есть анекдот: «Двое волосатых лежат в одной постели. — Слушай, а ты мэн или герла? — Какая разница, мы ведь все любим друг друга.»

Здесь можно было бы вспомнить печать, изготовленную однажды Филом: «ДЛЯ ВЕЧНОГО БЕЗДОМЬЯ ГОДЕН», след которой долго оставался на моей руке. Но это были другие времена и другие люди.

...иногда бредешь не спеша по обочине, ни о чем особенно не думая, и вдруг нечто заставляет тебя остановиться, ты чувствуешь, что это именно твое место, место Силы, как сказал бы Кастанеда, здесь проходят невидимые токи, здесь ты ощущаешь себя самим собой, и трасса, и машины на ней, и окружающий пейзаж становятся твоим продолжением.

«ЗАПРЕЩЕНО ЗАПРЕЩАТЬ!» — говорили в шестьдесят восьмом на парижских баррикадах, а в семьдесят девятом эта надпись была на моей футболке.

...я поостерегусь употреблять истертый годами ярлык «хиппи», ибо многие из них, несмотря на образ жизни близкий к хипейному, хипями себя не считают, я не буду употреблять также слово «система» — поскольку оно напрочь искусственно и было придумано журналистами, проще сказать — Люди Радуги, Братья и Сестры.

Из Бухары в Астрахань. На Родину Хлебникова, первого Гуль Муллы, Священника Цветов, стихийного суфия. Тогда Кристофер еще делил людей на пипл и цивилов, а Хлебников, великий поэт, в представлении Кристофера, был настоящим хиппи, по случайным обстоятельствам переместившимся в начало века и тусовавшегося с похожими на первопанков футуристами. Впрочем, и нынешний пипл, что тогда, десять лет назад, что сейчас — не поймешь кто. Народ, одним словом. Люди разной степени клевости.

Все что ни делается, неспроста. Тянет - тянись, пока ветер в спину.