Ваша оценкаОбо мне что угодно говорят и печатают... Неужели я таков?! Скажите, что я еще в сто раз хуже — и из двадцати человек десять поверят. Худому верится как-то легче, нежели хорошему... С тех пор, как я начал мыслить и рассуждать, я мыслю вслух, и готов был всегда печатать, во всеуслышанье, все мои мысли и рассуждения. Душа моя покрыта прозрачною оболочкой, через которую каждый может легко заглянуть во внутренность, и всю жизнь я прожил в стеклянном доме, без занавесей... Понимаете ли вы, что это зна...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,2
10 оценок
- 530%
- 460%
- 310%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 10Хотят прочитать 33
Рецензии
JohnMalcovich7 ноября 2021 г.«Нет зверя свирепее разъяренной черни!»
Читать далее«желая представить верный очерк прошлого времени, а говорю так, как мы думали тогда, как верили тогда, и представляю предметы с той точки зрения, с которой тогда на них смотрели.»
Замечательная книжка, толстая и познавательная весьма. Вот только в процессе ее чтения автор книги проходит полную перцептивную мутацию от, на первый взгляд, доброго и ласкового, весьма туповатого Алешеньки из «Формулы любви» в некое существо, мало чем отличающееся от «избранных» полу-дворян, полу-арийцев, готовых красиво жалеть чернь, но только если та останется навсегда на своей низшей ступени...
Не ищите логику в рассуждениях автора, там ее нет. Не ищите объективности в его суждениях - у того, кто сделал себе кумиром Наполеона, никакой объективности быть не может. А вот изложения тех, или иных событий, участником коих был Фаддей Венедиктович Булгарин, нужно читать внимательно и самим делать выводы, основываясь на исторических фактах. Тогда вы не будете обмануты его талантом обманывать. И не следует забывать о том, что Булгарин был журналистом и основоположником нового направления в литературе а-ля исторический роман с элементами фантастических выдумок, или домыслов. Читаешь его слова в начале повествования, рассуждения о том, как люди были падкие на фиктивные райские плоды римской и греческой республик, радость за французскую революцию и думаешь: «какой же хороший человек». Да вот только Булгарин опасался этих республик просто потому, что боялся восстания черни.
«Лучше спустить с цепи голодного тигра или гиену, чем снять с народа узду повиновения властям и законам.»
Наполеон стал кумиром его и таких же как он сам именно потому, что разогнал чернь по норам. И не поднял народ России на арийцев-дворян, сохранив таким образом на троне династию Романовых. А уж как расписывается автор в верности Романовым... Даже читать временами противно это лизоблюдство.
«Всем: славой, силой, довольством и просвещением обязаны мы роду Романовых, и из благодарности должны были бы переменить наше общеплеменное название славян на имя творца империи и ее благоденствия.»
Методичка «Слава великому Петру» также постоянно задействуется к месту и не к месту.
«Россия должна называться Петровией, а мы петровцами, или, империя - Романовой, а мы романовцами. Всевышний, сотворив землю, определил на веки веков место ее во вселенной и ход в небесном пространстве; Петр Великий, создав Империю, назначил ей место в политическом мире и дал направление, по которому ей должно следовать для достижения высочайшей степени славы и могущества.»
Но бог с ним, с Булгариным и его мнением. Постараемся выдернуть из его мемуаров те места, которые совсем иначе характеризуют того, или иного человека, нежели нам подсовывают постоянно в учебниках и псевдо-исторических романах.
1. Павел I совсем не был идиотом, а наоборот - весьма образованным и справедливым правителем. Именно он, человек которого изображают играющимся в солдатики, начал реформы в армии. «Государь начал улучшения с войска. Все так называемые тогда лежни, т. е. матушкины сынки и бабушкины внучки, записанные в военную службу и получавшие чины, не видав с роду своего полку, были исключены из службы. Кто хотел служить, тот должен был явиться в полке и исполнять все предписания военной дисциплины, нести все обязанности службы, несмотря ни на связи, ни на породу. Это возвысило дух в войске. Каждое неправосудие, каждое отступление от законов и от законного порядка в гражданских делах подвергалось немедленно наказанию, и каждое своевольное или безотчетное употребление казенных денег влекло за собой взыскание и ответственность.» И понятно почему у определенной категории дворян-арийцев эти изменения вызвали противление. «Все подданные сделались равными перед престолом, и ни знатность, ни высокие чины, ни сильное родство не могли избавить виновного от наказания за самоуправство, злоупотребление властью и ослушание.» А еще Павел I учредил новый этикет: «Одежда придворных и вообще людей, посещавших общества, разоряла целые семейства множеством алмазов (на пряжках, пуговицах, орденах, эфесах шпаг, и т. п.), кружев и дорогих тканей, выписываемых из-за границы - и Государь предписал для чиновников и неслужащих дворян мундиры, уничтожив одежду якобинцев и террористов, фраки и круглые шляпы.» Именно Павел I подал пример отказа от использования французского языка и стимулировал использование придворными русского языка. Исчезли и все французские наименования. На вывесках, вместо магазин, написано было: лавка. Самое большое противление вызвал запрет на пьянство и карточные игры в трактирах. «Азартные карточные игры, как в публичных заведениях, так и в частных домах, строжайше были запрещены во всем государстве. Балы и всякие вечерние семейные собрания были позволены, но надлежало впредь давать знать полиции, чтобы она могла распорядиться немедленно, в случае какого-нибудь нечаянного происшествия.» Павла погубила его доброта. Он помиловал всех польских террористов и членов войска Костюшки. А вот его не помиловали заговорщики. Среди которых был его наследник, которого он назначил военным генерал-губернатором Петербурга.
2. Александр I начал с того, что приказал издавать книги в стиле «вся иностранная литература в одном томе». Создавалась видимость образования и образованности. Людей пичкали цитатами и заставляли верить в то, что они умнеют, прочитав сие чтиво. « Это избранные места и отрывки (имеющие полный смысл) из лучших русских писателей (в стихах и прозе), из древних классиков и знаменитейших французских, немецких и английских старых и новых писателей, в отличных переводах.» Первым делом Александр I вернул все вспять. Оно и понятно: зачем же было папку убивать... А еще почему-ту вспоминается пресловутая «оттепель» и амнистия окаянных репрессированных после смерти Сталина и после убийства Берия. «Права и преимущества русского дворянства (дарованные в 1785 году) снова были подтверждены, и произвели общий восторг. Тайная экспедиция уничтожена. Не только все ссылочные не за уголовные преступления, но даже и многие преступники, не закоренелые, а вовлеченные в преступление страстями, прощены, и назначена ревизия для всех вообще ссылочных, между которыми найдены безвинные». А еще Александр I поступил по-большевистски: взял да и простил всем задолжавшим казне их долги. Аки боженька. Духовенство, даже в уголовных преступлениях, избавлено от телесного наказания. «Дозволено купечеству, мещанству и крестьянскому сословию приобретать земли в вечное владение, и учреждено сословие свободных хлебопашцев, с позволением увольнять целые поместья.» Александр I даже отправил в первое кругосветное путешествие Крузенштерна. Все это делалось для отвода глаз. Пока недалекие патриоты видели в путешествии Крузенштерна попытку расширения, или возрождения Российской империи, Александр I «решился отступить от многих требований своего родителя, отказался от обладания островом Мальтою, от очищения Египта французами, настаивал только на сохранении в целости владений союзников своих, королей Неаполитанского и Сардинского, и о вознаграждении немецких князей за лишение их владений на левом берегу Рейна, и даже, в угодность первому консулу, отозвал Г. Колычева из Парижа, на гордость которого он жаловался.» В то же время, Александр заключил конвенцию с Англией, 3-17 июня 1801, на основании прежних договоров. Англия, пообещав помочь России флотом, потребовала войны с Францией. И война не заставила себя ждать.
3. Аустерлиц и Прейсиш-Эйлауское сражение. Наполеон не хотел сражаться. Немедленно по прибытии императора Александра в Ольмюц, Наполеон прислал своего адъютанта Савари, поздравить государя с приездом, и предложил мир, и даже перед самым начатием движения союзной армии повторил предложения, и просил личного свидания с государем на аванпостах. Наполеону во всем отказали, и его миролюбивые предложения приняты были за сознание в невозможности противостоять русским. И русских послали на смерть. Булгарин, ссылаясь на историка А. И. Михайловского-Данилевского, пишет о том, что французы прекрасно были осведомлены о тактике русских и заранее знали о том, как, когда и на каком фланге те начнут действовать. На роль главнокомандующих русской армией были назначены почему-то почтенные старцы. Графу М. Ф. Каменскому, например, было в то время семьдесят восемь лет. Виновником поражения делают Кутузова и отправляют его служить киевским военным губернатором, управляющим и гражданскою частью. А вот Наполеон изобрел превосходное средство к поддержанию воинского духа в полках, приказав, чтоб знаменитые мужи, служившие в них, и по смерти оставались в полковых списках. Но наплевав на своих командиров русские солдаты настолько яростно сражались под Прейсиш-Эйлау, что у французов полегло до 16 000 человек. Но от наших утаивали вторую часть правды: что «в Варшаве учреждено временное польское правление и сформировано польское войско в 30 000 человек; что прокламации Наполеона ходят здесь по рукам, что до двенадцати тысяч польского юношества, из хороших фамилий и мелкой шляхты, перешло в польскую военную службу, из всех польских провинций, возвращенных России и присоединенных к Австрии, особенно из Волынской губернии и Галиции, что главная пружина этого энтузиазма - женщины, и что здесь нетерпеливо ожидают вторжения французов.»
4. Континентальная система. Наполеон придумал эту систему, которая заставила все государства приступить к мерам, обеспечивающим внутреннее продовольствие. Повсюду принялись за земледелие, везде стали заводить фабрики и мануфактуры. Характерно поведение Александра I, который присоединяется в ущерб интересам России к континентальной системе. Более того, он согласился объявить войну Англии, а самого Наполеона признал протектором Рейнского союза и Швейцарской конфедерации, разрешив ему действовать свободно на западе Европы, с тем, чтоб Наполеон не мешался в дела России, на Севере и на Востоке. Трактат между Францией и Россией до боли напоминает печально знаменитый пакт Молотова-Риббентропа. Было даже секретное дополнение к трактату. «Хотя в трактате и сказано было, что русские войска должны очистить Молдавию и Валахию - но секретная статья в этом же трактате и словесное обещание уничтожали статью явную. - Чтоб доказать императору Александру, что Наполеон никогда не посягнет на провинции, возвращенные от Польши к России, он отдал императору Александру Белостокскую область». Справка: до принятия континентальной системы Россией в Ригу и Петербург иностранные корабли приходили тысячами. В 1807 году из портов Балтийского моря вывезено товаров на 43 027 294 рубля ассигнациями, ввезено в балтийские порты товаров на 27 394 978 рублей ассигнациями. В 1808 году в Кронштадт пришло кораблей всего шестьдесят пять, в Петербург восемь, а вышло из обоих портов девяносто шесть кораблей.
5. Финляндская война: Явною причиной к войне было упорство шведского короля Густава IV к соединению с Россией, Францией и Данией против англичан, и к закрытию для них гаваней, вследствие обязательства, принятого императором Александром по Тильзитскому трактату. Это официальная причина, объявленная в манифесте. Но в существе Россия должна была воспользоваться первым случаем к приобретению всей Финляндии, для довершения здания, воздвигнутого Петром Великим. Без Финляндии Россия была неполною, как будто недостроенною. В Финляндию полки отправляли по ночам, чтобы жители Петербурга не заметили «расстройства войска». Ведь солдат отправляли наспех, без амуниции и нормальной обуви. Была выпущена прокламация, которая говорила о том, что русские войска вступили в Финляндию единственно для занятия берегов, чтобы воспрепятствовать высадке англичан. Но этому бреду никто не поверил и против наших войск началась самая настоящая партизанская война. И местных жителей, как это ни печально, карали те самые будущие герои войны 1812 года, которые вели справедливую войну против французов... Короче говоря, это была такая же авантюра, как и советско-финская война. Возможно, что и методичка была та же. Почему авантюра? Да потому, что «всего русского войска в Финляндии (до половины июня) было 26 000 человек, разбросанных малыми отрядами на расстоянии 570-ти верст между Або и Куопио. И эти 26 000 человек должны были содержать в повиновении более миллиона жителей, беспрерывно возбуждаемых к восстанию, на пространстве 3000 квадратных верст в стране, пересекаемой озерами, болотами, лесами и скалами, омываемой с одной стороны морем, соединяющим Финляндию со Швецией, имея против себя шведский корпус графа Клингспора в 13 000 регулярных войск.» А еще в Финляндию отправили тех самых 3000 старых солдат из числа возвратившихся из французского плена, которых Наполеон отдел наново, по русской форме, вооружил и послал в Россию! После ожесточенного сопротивления местных жителей, наши солдаты платили жителям жестокостью. И ни Раевский, ни Барклай-де-Толли не могли им помешать. «Наши солдаты были ожесточены против жителей, сражавшихся вместе с шведскими солдатами, и во время общей суматохи, врываясь в дома для изгнания неприятеля, подняли город на царя, как говорили в старину, т. е. разграбили богатейшие дома и лавки. Многие из сопротивлявшихся жителей были убиты, и нельзя было избегнуть, чтобы при этом не произошло каких-нибудь покушений против женского целомудрия. Когда жители края принимают участие в войне, то всегда должны ожидать жестокой мести. Таковы последствия каждой народной войны! - Шведские и английские газеты возопили противу варварства русских, утверждая, что Демидов приказал грабить, убивать и насиловать и что русские умерщвляли женщин и детей. Вазу сравнивали с Прагой. Все это было несправедливо. Демидов вовсе не приказывал грабить, но как солдаты дрались толпами, отдельно, во многих местах без офицеров, и должны были брать приступом дома, то и невозможно было наблюдать за порядком. Женщин и детей вовсе не убивали, а убивали взрослых мужчин, противившихся и вооруженных.» Печально, что главным выгода получателем войны была Швеция. Шведы выкачивали из Финляндии все, что только можно было выкачать. Они словно знали о том, что все будет в точности так, как будет и после второй мировой войны, когда СССР, в ранге победителя, будет вкачивать и компенсировать побежденным все их потери, а также строить и восстанавливать экономику под кисло-сладким соусом помощи братским народам. Тот же Булгарин, например, гордился этим: «- Ведь мы сражаемся не за веру, а за то, чтоб, присоединив вас к нам, составить ваше счастье, избавить от тяжких налогов, от войны, которой вы будете всегда подвергаться, живя в нашем соседстве; чтоб помогать вам хлебом, которого в России бездна, деньгами, которых у русского государя множество; чтоб открыть вам торговлю с Россиею.»
Алешенька-Булгарин почему-то не сердится на союзников, на англичан. Он просто констатирует: «Англичане обещали сделать высадку в Финляндии, и не исполнили обещания; намеревались помогать нам в Норвегии, и не помогли; прислали несколько тысяч ружей для вооружения наших поселян, и ружья оказались негодными. Вот каковы наши союзники! Как можно бороться Швеции с Россией, и воевать в то же время с Данией?» В то де время, Булгарин совсем не осуждает французов, которые наводили свои порядки в Испании.
«Один из моих приятелей, служивших в то время в гвардии Наполеона и бывший свидетелем этой экзекуции, рассказывал мне следующее: «Всех пленных, связанных по рукам, привели на знаменитое гульбище Прадо при свете факелов. Шум и крик были ужасные. Большая часть пленных клялись, что они не принимали никакого участия в возмущении, и просили следствия. Другие умоляли, чтоб им позволили исповедоваться и причаститься Святых тайн. Не слушали ни жалоб, ни просьб. Всех пленных граждан поставили в одну шеренгу при стене, и батальон в десяти шагах выстрелил в них залпом. Но как многие были только ранены, то велено их прикалывать. Пронзительные крики и стоны раздирали душу; но французские солдаты до того были ожесточены, что не давали никому пощады. Когда не осталось ни одного в живых, французы возвратились в казармы, оставив трупы на месте. На другой день городское начальство убрало их и похоронило за городом. Народ толпился на похоронах, но французская кавалерия разогнала его.» Кстати говоря, Карл IV законный король Испании и Индии, уступал Наполеону все свои права на испанский престол с тем, чтобы Испания оставалась нераздельною и составляла особое государство, независимое от Франции. Да это же «пэрэмога» почище любой из «пэрэмог» воспетой современной украинской историей.
Подытоживая, можно сказать следующее, Булгарин сквозь пальцы смотрел на то, как и англичане, и французы с Наполеоном имели его родину в разных позициях. По нутру своему он мог бы стать современным солдатом какой-нибудь частной военной компании. Он сам признается в этом: «Ни одной политической идеи не было у меня в голове: мне хотелось драться и странствовать. С равным жаром вступил бы я тогда в турецкую или американскую службу!..» Но все дело в том, что Алешенька был трусоват и поэтому стал журналистом и начал издавать «Северную Пчелу». Но сути дела это не меняет. Его страх перед чернью никуда не делся. А только спрятался за красивым набором слов. Аминь!
4225- Aliter2 декабря 2019 г.
Бесценные подробности
Читать далееНаписанные свежим языком пушкинской эпохи, мемуары Булгарина содержат массу прелюбопытнейших подробностей. Чего только стоят воспоминания его бабки, которая во время Северной войны принимала у себя в имении под Несвижем как Карла XII, так и Петра I! Кстати, говорила внуку, что Карл ей понравился больше. Уже ради одного этого стоит прочитать. Сам он тоже весьма осведомленный человек, как в узко-придворных, так и в государственных делах. Уж не знаю, хотел ли он таким казаться, или же действительно знал так много секретов, но это очень-очень интересно. К тому же воинская компетенция автора несомненна: война с Наполеоном в Восточной Пруссии глазами очевидца, нетрадиционный взгляд на Тильзитский мир; этнографические очерки Финляндии, Лифляндии и старой Польши. Живые портреты лиц того времени: генералов Баркалая-де-Толли и Кульнева, графа Каменского, Аракчеева, Беннигсена, Буксгевдена, атамана Платова, Сперанского, Магницкого, знаменитого драматурга Озерова, не говоря уже о поляках. Всех прямо и не перечислишь. Просто бесценная книга.
2235
Цитаты
ElsaLouisa9 августа 2023 г.Читать далееГоворя о маскарадах, составлявших тогда одно из главных увеселений столицы, я должен рассказать о происшествии, которое наделало, в свое время, много шума, было рассказываемо и даже описываемо различным образом, а именно — о мертвеце, в маскараде Фельета. Происшествие это годилось бы в роман А.Дюма или Евгения Сю. Я уже говорил о доме Кушелева (на Дворцовой площади, где ныне здание главного штаба его императорского величества), нашем Палерояле, в миниатюре. Комнаты, в которых Фельет давал маскарады, расположены были вокруг коридора. По сторонам, в углублении, были небольшие комнаты, для отдохновения, а для танцев две большие залы. Выходов было четыре. Комнаты меблированы были хотя не так богато, как в доме г-на Энгельгардта, когда там начались маскарады, но со вкусом -- и что важнее, в комнатах Фельета было много уютности (комфорта). Веселились тогда шумно. Обедали и ужинали гораздо раньше нынешнего — но когда веселились, то не смотрели на часы. Мы помнили хорошо, что время дал нам Бог на радость, а часы — люди выдумали! В 11 часов вечера несколько молодых людей оканчивали ужин возлияниями Бахусу. Предлагали различные тосты. — "Я слышал, что ты хотел жениться, в провинции", сказал один молодой человек своему товарищу: "не выпить ли за здоровье твоей невесты!" — "Древняя история!" возразил товарищ. "На всех хорошеньких нельзя жениться. Это была игра фантазии... занятие от скуки: passe-temps! — В деревне я нашел премиленькую соседку, вдовушку, и мы подружились, на время моего отпуска... Соседки разболтали, что я жених... и я от страха -- бежал из деревни..." — "Но я слышал, что ты дал слово, формальное обещание", возразил молодой человек. — "Любовные клятвы записываются, как говорили поэты, стрелою Амура, на морских волнах... подул ветер — и клятва исчезла!.". В это время женская маска (черное домино) приблизилась к столу и ударила молодого человека по плечу. Молодой человек, не кончив речи, оглянулся — и черное домино, погрозив ему пальцем, прошло мимо. — "Вот, кстати, предлагаю вам последний тост: за здоровье этой маски и за благие надежды!" сказал молодой человек. "Это должна быть прелестная женщина!" продолжал он: "Она мистифирует меня целый вечер — и я решился, во что бы ни стало, узнать, кто она". — Выпив последний бокал, молодой человек, угощавший своих приятелей, отдал одному из них сторублевую ассигнацию, прося рассчитаться, и вскочил из-за стола, извинившись, что должен продолжать свой роман с черным домино. Замаскированная дама, казалось, ждала его, в углу комнаты, и когда он подошел к ней, подала ему руку... Они пошли расхаживать по комнатам. Маскарадная любовь и вино — родные сестры. Согретый шампанским, молодой человек сделался во сто раз смелее, и стал прямо изъясняться в любви, обещая, разумеется, все... верность, покорность и целое Эльдорадо, с золотыми горами! Маска хохотала. "Я слышала, как ты рассуждал о любви и верности", сказала она: "и твой образ мыслей, на этот счет, не может возбудить в женщине доверенности!.". — "Ты ничего не слышала", отвечал молодой человек: "мало ли что говорится в приятельской беседе!" — "Но тебя упрекали, что ты дал слово жениться и не сдержал обещания..." — "Какое это обещание! Шутка и только!" — "Но разве можно шутить честью и спокойствием женщины?" — "Полно серьезничать и морализировать — теперь не пора и не место!.. Если бы я нашел такую умную женщину, как ты, милая маска, и хоть сотую долю красоты, в сравнении с умом — то сдержал бы слово". - "А разве та женщина, которой ты дал слово, была глупа и безобразна?" — "Нет! но слишком чувствительна -- а я не люблю плаксивых..." — "А, ты не любишь чувствительных!.". — В этом духе продолжался разговор, пока наконец молодой человек решился просить у маски позволения проводить ее до дому, предлагая ей свой экипаж. — "Согласна, чтоб ты проводил меня до дому, но в моем экипаже" — и они вышли в сени. Молодой человек чрезвычайно удивился, увидев, что и лакей, державший салоп дамы, был замаскирован. Этого он еще не встречал в своей жизни, и потому, ведя даму, под руку, с лестницы, изъявил ей свое удивление. - "Тут нет ничего удивительного; зачем же и маскироваться, если по прислуге и экипажу можно узнать, кто под маской... Вы здесь не одни — и я не хочу, чтоб некоторые люди меня узнали..." Карета, запряженная четверкой лихих коней, стояла на углу Большой Морской; они сели в карету, и дама сказал лакею: "поскорее домой!" Лошади понеслись во всю прыть. В экипаже молодой человек и дама переменили тон. Они уже говорили друг другу: вы. Молодой человек, почитая себя счастливым, нежничал, дама отвечала чрезвычайно остроумно, как бы ободряя молодого человека и утверждая его в надеждах, но не подавала никакого повода к вольностям: напротив, удерживала его в границах. Напрасно просил он, чтоб она сняла маску. — "Будет еще довольно времени!" говорила дама. Как она ни занимала молодого человека разговорами, но все же ему показалось, что они едут очень долго, и он не мог удержаться, чтоб не сказать: "вы очень далеко живете!" — "На даче, за городом", отвечала дама. — "Зимою?" — "Всегда!" Там тихо и спокойно!" Это еще более воспламенило воображение молодого человека. Он воображал себе счастье, которым он будет наслаждаться, в уединении, с прелестною и умною женщиною — и сгорал от нетерпенья приехать скорее на место. Наконец карета остановилась. Лакей отпер дверцы, и молодой человек, вышед после дамы, крайне изумился, когда увидел, что они -- на Смоленском кладбище. — "Не бойтесь!" сказала дама. "Здесь я сниму маску, и если я вам понравлюсь, то вы должны дать мне слово на гробе — в верности!.. Иначе я оставлю вас здесь и уеду!.". Молодой человек согласился. Они вошли в ограду, и дама привела его к свежей яме, еще раскрытой, и сняла маску... Молодой человек взглянул и обомлел от ужаса... это была мертвая голова!.. Дама протянула руку к молодому человеку — это был — скелет!.. До сих пор дама говорила поддельным голосом, а теперь она заговорила своим — и он узнал голос женщины, им обманутой, которой он обещал жениться... "Обман твой свел меня в могилу!" сказала она важно: — "и я явилась из гроба, чтоб в последний раз упрекнуть тебя в гнусном обмане и предать навеки проклятию!.. Лишить женщину доброго имени — есть преступление выше смертоубийства!.. Ты обманул меня, отравил мое спокойствие, покрыл стыдом единственное дитя мое..." Она не договорила — и уже молодой человек лежал без чувств у ног ее... Когда он пришел в себя — он лежал в постели, у себя дома. Сердце его сильно забилось, когда он увидел сидящую возле его постели ту самую женщину, которой дал слово жениться и которая явилась ему мертвецом на кладбище. Он хотел говорить, но дама, приложив палец к устам своим, дала знать, что это ему запрещено. Послали поспешно за доктором, который скоро явился и объявил, что кризис кончился, и что он ручается за жизнь больного. Девять суток пролежал он в беспамятстве, в нервной горячке, и обманутая им женщина не отходила ни на минуту от его постели. Наконец настало выздоравливание и примирение — и первый выезд молодого человека был в церковь, под венец. Женившись, он немедленно уехал, с молодою и прекрасною женою, в деревню, чтобы избавиться толков и расспросов. Так рассказывали этот случай, объясняя дело следующим образом. Молодая вдова знала, что обманувший ее любовник чрезвычайно суеверен, и притом волокита. Начитавшись, вероятно, тогдашних модных романов г-жи Радклейф, в которых мертвецы играли первые роли, она вздумала отмстить романтически неверному. Приехав в Петербург, она разведала о всех привычках его и решилась сыграть с ним шутку, избрав маскарад для ее начала. Она заказала маску, мертвую голову, и род перчаток, в виде кисти скелета, и надела перед тем временем, как решилась выехать из маскарада, прикрыв мертвую голову обыкновенною маскою. Дама думала только напугать молодого человека и высказать ему нравоучение, на могиле, но последствия превзошли ее предположения -- и молодой человек едва не лишился жизни. Она сама отвезла его домой, поселилась у него до выздоровления -- и потом созналась в своей вине, и просила прощения. Молодой человек, имев время раздумать о своем поступке, решился исправить его — и дело кончилось благополучно. Я слышал недавно, что оба они не раскаивались и дожили счастливо до старости.
0281- ElsaLouisa29 июля 2023 г.Читать далее
Она была вдова прусского майора Даргица. На вопрос мой, есть ли у нее дети, она улыбнулась и сказала, шутя. что я издали показался им так страшен, что дети скрылись от меня в лесу, как от волка, но что за ними уже послано. Едва успел я усесться за завтрак, в комнату вошли две девицы... нет... два воплощенные ангела! Это были дочери помещицы... Я вскочил с места, как будто меня обдало кипятком... —"Вот старшая моя дочь, Албертина, а вот младшая, Леопольдина!" —сказала хозяйка. Я поклонился и ничего не мог сказать, а только смотрел на красавиц... Живы ли они теперь, и вспомнили ли хоть раз об нашем знакомстве?.. Много прошло времени с тех пор, и если они живы, то теперь уже почтенные старушки... Старшая, С темно-каштановыми волосами и голубыми глазами, с ярким румянцем на лице, была годом старше меня, а младшая, томная блондинка, годом моложе. Это были пышная роза и нежная лилия. Ничего не видел я прелестнее этих двух сестер! Мать пошла распоряжаться по моему делу и оставила нас одних. Старшая сестра, видя, что в замешательстве я забыл о завтраке, стала приглашать меня шутливым тоном, и продолжая разговор, наконец возбудила и во мне смелость. Мы говорили по-французски. После завтрака девицы предложили мне прогуляться с ними в саду. Постепенно становился я смелее и разговорчивее, и наконец вошел в мой обыкновенный характер. Они показали мне свои цветы, свои любимые деревья, свой птичник, свои любимые места в саду, расспрашивали меня о России, о Петербурге -- я расспрашивал их об их житье, занятиях, о книгах, которые им более нравятся —и через два часа, когда нас позвали обедать, мы были так коротко знакомы, как будто прожили несколько лет в одном семействе. Мать удивилась, слыша, что мы за столом называем уже друг друга по имени, шутим и хохочем вместе, как старые знакомые. Особенно была весела и шутлива Албертина, но и томная Леопольдина оставила за обедом свою застенчивость. — Вообще говорят, что немки слишком манерны, застенчивы, неловки, принужденны в обращении (steif), неразговорчивы. Все это относится к среднему сословию -- но в лучшем кругу весьма много женщин и даже девиц свободного обращения. Г-жа Даргиц воспитала дочерей своих во всей чистоте нравов сельской, патриархальной жизни, и была так счастлива, что в гувернантке, француженке, нашла и познания и нравственные качества. Девицы, в невинности чувств и понятий, следовали простодушно своим впечатлениям, и с первого знакомства стали обходиться со мной без всякой церемонии, как с родным братом. Очевидно, что моя молодость, откровенность и веселый нрав расположили их к такому обхождению. На другой день я отправился с богатым транспортом в эскадрон, дав г-же Даргиц формальную расписку в полученном фураже и провианте, и для большей верности обещал доставить расписку ротмистра. Разумеется, что меня пригласили навешать дом, а я, со своей стороны, дал слово приехать при первой возможности. Около шести недель простояли мы на кантонир-квартирах, в окрестностях Шипенбейля. В это время в главной армии не происходило никаких важных дел, и только отдельные отряды сталкивались с французскими партиями. Атаман Платов летал вокруг нашей армии, со своими казаками, тревожил повсюду неприятеля нечаянными нападениями, разбивал и забирал в плен французских фуражиров, отбивал транспорты и т.п. Каждую неделю ездил я к госпоже Даргиц, только в сопровождении одного моего ординарца, и проводил в этом доме по два, иногда и по три, а однажды, сказавшись больным, прожил там целую неделю. Ротмистр позволял мне это. — Несколько раз спасал я господский дом и деревню от фуражиров и мародеров — и раз дело дошло даже до обнажения сабли. Я называл себя залогом... Наконец, я стал в доме, как родной. Г-жа Даргиц называла меня сыном, и старая гувернантка звала по имени (monsieur Thadee), точно так же, как и девицы, не прибавлявшие только monsieur. В свою очередь, я называл их просто Албертиной и Леопольдиной, а мать — maman. Это знакомство послужило впоследствии основой к романтическому рассказу, под заглавием: "Первая любовь", напечатанному в первой части, моих Сочинений, несчастного издания книгопродавца Лисенкова. Разумеется, что этот рассказ прикрашен вымыслом и небывальщиной, как в большей части романов и повестей. В нем справедливо только то, что я здесь рассказываю, а именно, что я был влюблен в обеих сестер и никак не мог предпочесть одну другой, ни в сердце моем, ни в голове. Когда я был с одной, мне хотелось видеть другую — а обе вместе они составляли какое-то совершенство, которое восхищало меня и привязывало к ним всею душой. Многим покажется это странным, но так было на деле — и эти психологические случаи хотя редки, но не невозможны. Если б я женился на одной из сестер, я был бы несчастлив, потому что мне не доставало бы другой половины ангельского существа... Кажется, что и обе сестры расположены были ко мне одинаково, т.е. любили меня равно, братнею любовью.
0156 - ElsaLouisa29 июля 2023 г.Читать далее
В хаосе, называемом древним польским правлением, господствовали четыре стихии или силы, подчиняя себе ход общественных дел. Эти четыре силы принадлежали богатым панам, католическому духовенству, женщинам и евреям, имевшим в руках своих все торговые обороты и все произведения земли, единственное богатство тогдашней Польши. —Влияние панов и духовенства чрезвычайно уменьшилось после падения Польши: но сила жидов и женщин, сила невидимая, сила неосязаемая, действующая скрытно, была еще весьма велика в ту эпоху, о которой я говорю. Евреи действовали умом, хитростью и деньгами; женщины подчиняли все своему влиянию, умом, любезностью и красотою. —Женщина с малолетства дрессировали к интригам (по-польски па forsy), как дрессируют канареек делать разные штуки. - На дворянские выборы (seymiki), во время суждения тяжб, искатели приезжали в город с женами, дочерьми, кузинами и их приятельницами, которые везли с собой полный арсенал нежных взглядов, сладких речей и всевозможных искушений. Поляки с материнским молоком всасывали в душу рыцарское уважение, повиновение и преданность к женскому полу. - Отказать в просьбе даме -- почиталось или совершенной дикостью или непреклонностью Катона, а как Катоны везде и всегда весьма редки, то поляки владычествовали самовластно в своем отечестве.
097
Подборки с этой книгой
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
- 39 918 книг
Азбука-классика (pocket-book)
- 2 451 книга
Приметы милой старины. Нравы и быт пушкинской эпохи
- 97 книг
ЖЗЛ и не только. Биографии и автобиографии писателей
- 693 книги
Биографии и мемуары
- 278 книг
Другие издания
