Том 22. Повесть о двух городах

Возможно, вы знаете, что один из самых нелюбимых моих писателей - Чарльз Диккенс. Я люблю рассказывать истории о его салонах, где он по три-четыре часа истязал своих гостей чтением своих же текстов вслух и считал, что делает этим мир лучше. Я люблю рассказывать, что именно Диккенс придумал слово "boredom", и обязательно добавляю, что это очень характерное для него достижение. Эта нелюбовь началась еще в дестве, с Оливера Твиста, которого я просто терпеть не могла. Более того - даже знаменитая диккенсовская ирония обычно надеодает своим однообразием к третьей странице любого текста.

До этого исключение у емня было только одно - "Записки Пиквикского клуба", конечно. Теперь добавилась и "Повесть о двух городах".

Это очень забавная, амбивалентная такая книга.

Особый шарм ей придают еще советские комментарии, в которых нам расскажут, что пока Диккенс обличает аристократию - он молодец и правдописец, а когда он пишет о революционном режиме - он не смог отойти от буржуазного мировосприятия, сгущает краски и попросту врет. Очень, очень мило.

А теперь о сабже.

С одной стороны большинство героев бесили тем, что вполне традиционно поделились на очень хороших или очень плохих. Конечно, это же Диккенс. Не нужно объяснять, чем так хороша Люси и почему в нее все влюбляются - это вполне допустимо в тексте, где есть всего одна девушка замужнего возраста, а холостых мужчин в разы больше. Не нужно удивляться тому, что герои один за другим проявляют чудеса наивности и действуют примерно так: "А поеду-ка я в революционную Францию. Я же всего лишь француский аристократ, что со мной может случиться?" Словом, очень по-Диккенсовски.

Но есть в Повести и моменты, в которых я невольно забывала о раздражении. Это части, навеянные, как я понимаю, Карлейлем. Куски текста, в которых на героях особо не останавливаются, а дают картинку всего, что происходит. Это прекрасный текст с не очень сложными, но очень эффектными противопоставлениями: на прилавках совсем нет еды, зато вокруг оружие. много оружия, наточенного, блестящего. Ну или та же бочка с вином, ставшая давно уже классическим примером.

Это текст, который заставляет забывать о времени и других книгах и будет преследовать, пока не дочитаешь его до конца. И, как и предвещает первый абзац, никак не поймешь, чего ждать дальше. Восхищаться тем, что происходит, или опасаться, с восторгом читать о вяжущих женщинах или начать обдумывать, как защититься от смертоносных спиц, порицать или уважать, останавливаться на свободе, равенстве, братстве, или помнить, что под руку с ними шагает еще и смерть.

В общем, из двух городов как текст мятежный Париж однозначно делает спокойный Лондон.

А книга отличная. На самом деле отличная.

Ну, как всегда в последнее время читать диккенса было забавно. Так и прет, пардоньте, из него бессознательное. И цветет махровым цветом. То есть я просто неистово отмахивалась от синих авторских занавесок, лезущих мне в глаза. Впрочем, ладно, не так уж и неистово. Чем же интересна конкретно эта книга.

Французская революция. Падение многовековых устоев. Свержение монархического строя. Взбунтовавшаяся чернь. Реки крови. Массовые казни самодержцев, правящего класса и неудачно мимо пробегавших граждан на плахах. Революционный террор, короче, во всей красе. И тут, значит, диккенс - писатель из не менее монархической страны ваяет опус о том, что все эти господа сами виноватыя. Довели народ до ручки и получили по заслугам. О том, что в англиях, собственно, не особо лучше, тут особо не упоминается, хотя справедливости ради, и здесь диккенс не обходится без критики в адрес английского правящего класса, как буквально в каждой своей книге. Но куда там своим угнетателям до французским. Короче, я читала и думала: как? как вообще это пропустили в печать? а?

Но потом поняла. Кажется. Значит, дальше диккенс как бы невзначай дал задний ход: стал жалеть жертв революции и красочно описывать подлое быдлячество и кровожадность разбушевавшейся черни. Мол, надо бы в праведном гневе и меру знать. Но это, пожалуй, не основная причина. Давно заметила, что английские писатели тех времен сильно любили описывать именно французов как не сладких, очень гадких типов и вообще. Впрочем, теккерей, кажется, все же победил диккенса в этом начинании. Так что, да. Походу можно было критиковать монархию галлов, ибо, то ли дело монархия здорового человека, то есть британская. Ахаха.

Ну и, конечно, снова не обошлось без идеальной женщины. Которая из кокашки сделает конфетку, и принеси-подай-пошла с улыбкой до ушей и вся такая-растакая прямо ангел во плоти. И все мужики в ближайшем ареале скопом падают к ея ножкам. Но все прилично, не подумайте плохого. И даже, черт с ним, что она наполовину француженка. То есть вообще эти галлы становятся вполне приемлемыми людьми, когда их пересаживают на благодатную британскую почву. А которые не становятся, в тех мы плюнем осуждающей слюной и затрем сапожищем в пылищу. И сына от идеальной женщины можно быстренько похоронить без лишних околичностей. Ибо что такое сыновья? То ли дело доченька - вылитая идеальная мать. О, эти идеальные дочери по-диккенсовски. Это просто прекрасие какое-то. В общем, все те же песни под сенью французских революций и грубых французских революционерок-социопаток. Нда.

И просто неистово порадовал невероятно красочный разлив темзы на пару с сеной в сюжете. Считаю, что диккенс превзошел самого себя. С безответной любовью, с милосердием к падшему, с киношной подменой персов, с дерзкими побегами буквально из-под окровавленного топора, то есть мадам гильотины, с семейными легендами и пьедесталом падшему герою в парадной зале аки в какой-нибудь китайской семье.

Надо ли писать, что прочиталось вот это все с огромным удовольствием?

А за Ла-Маншем ревёт революция Удивительное дело, что этот роман с начала года не раз и не два попадался мне во всевозможных книжных списках: обязательна к прочтению, книги века, любимые книги знаменитостей. Я посчитала это знаком, что и мне это надо. Тем более что по сравнению с другими романами сэра Чарльза, которые были у меня на карандаше (вроде "Холодного дома", "Крошки Доррит" или "Николаса Никлби") произведение по меркам автора не такое большое. Но... в чем же тут суть? Я бы сказала, что в основе даже не два города, а две страны по разные стороны пролива: Англия и Франция. Роман этот исторический (что не очень характерно для сэра Чарльза), время - вторая половина 18го века. Точнее - 1780е годы. Почему? Потому что в 1789м году разразилась Великая Французская революция, которая в романе занимает центральную роль. Как бы описать происходящее? Лучше аналогию я не подберу. У Р.Л. Стайна есть городки Саннивэйл и Шейдисайд, где один - образцовый, где всегда прекрасная погода и замечательные жители, а второй полон всяких происшествий и преступлений. Вот. В Англию из Франции бежит Шарль д'Эвремонд и становится Чарльзом Дарнеем. И жизнь у него в гостеприимной стране сразу налаживается. А во Франции чахнет и злится чета Дефарж, и в итоге чуть ли не возглавляет взятие Бастилии. И мадам Дефарж, скажу я вам... Я бы вообще прозвала роман "Ответ "Отверженным" в миниатюре". Потому что эта самая чета напомнила мне тех, как их, дай Бог памяти, которые тиранили маленькую Козетту. И хотя сэр Чарльз (на удивление) не растекается мыслью по древу, он пишет очень жирными и широкими мазками. Та же сцена с бочкой вина сразу - дает понять. Но при этом сам театр событий становится (каламбурь)) немного театральным, особенно Дефаржи - совсем уж, как я такое прозываю, опереточные злодеи, а мадам - ну словно Разбойница из "Снежной королевы". За это оценку снизила. Очень долго пришлось просто понимать, что же хочет сказать автор, и не стесняется он в таком контрастном изображении Англии и Франции. Но! Важно тут не эстетическое и художественное удовольствие. Писался роман в середине 19го века, когда в Англии тоже назревал политический кризис. И это скорее послание сэра Чарльза тем, кто его услышит. Мол, конечно, все это Англия пережила через пролив: вот уж, достались буйные соседи. Французы, что с них взять. Но - память не отправила это в небытие, и если господа бюрократы и аристократы решат распоясаться... Можно сказать, что сэр Чарльз тут непривычен. Буквально недавно услышала фразу, что Диккенс обычно очень бережен и предупредителен к читателю. Но в этом романе цель была другой. Поэтому могу посоветовать любителям исторических романов, готовых к тому, что здесь сэр Чарльз не церемонится ни с героями, ни с читателями. Да, слегка все театрально, но за этой театральностью... Mememnto revolucion, товарищи. Терпение народа велико, но не безгранично.