Том 19. Тяжелые времена. Рассказы и очерки (1850-1859)

Канун рождества. Вот только пошто эту книгу посоветовали детям, таки даже и не знаю. Может, из-за небольшого объема? Ибо детского в ней как бы особого ничего и не наблюдается.

Для начала чувак сильно несчастливый в любви, едет в карете по обледенелой англии и страдает от неистовости этих морозов. Нету на него сибирской погоды. Любимая изменила. Друг предал. На улице холодина. Счастья нет. Поэтому надо навеки скрыться в заграницах. И вот он приезжает до некоей гостиницы, как вдруг мороз окончательно озверел и засыпал сии чертоги по самые уши, то есть по крышу.

И беда, знаете ли. Ибо телевизора нет, радио нет, интернета нет, а эта проклятая британская чопорность - она совершенно не дает присесть в теплой компании у камелька, дернуть водочки, занюхать ржаной корочкой или водочкой с самогончиком. А там и огуречик подъехал бы из бочки с льдинкой. Нда. Лепота, короче. И вот у бедного чувака начинает ехать крыша, и чтобы она не убежала окончательно в морозные дали, он начинает вспоминать гостиничное хозяйство по всему миру. Вспомнил всех-всех-всех, окромя расеюшки, что не удивительно, хаха. И сделал вывод, что английские гостиницы - самые лучшие в мире. Это ты у нас не бывал, хотелось воскликнуть мне, много потерял, мурзилка.

В общем, опосля этих нечеловеческих страданий начинается вторая часть, в которой в покои бедолаги заходит некий лакей. И она, то есть часть - самая лучшая в книге. Ибо. В ней рассказывается о том, что ежели мужчина по жизни и природе подвержен романтической любови, то неважно сколько ему лет - пять или сто пять. Он будет решительно и неуклонно держаться своей линии и подвергать неистовой любови даму сердца. И никто, и ничто не остановит такого вот джентльмена на пути в гретна грин, где в те времена брачевались влюбленные без согласия всяких там родителей и опекунов. Тем более его не остановят испачканные панталоны или таи слюнявчик у него или у дамы сердца. И общественность поймет, и оценит, и проникнется, но родителей все равно предательски вызовет, ибо закон - есть закон. Через него не перепрыгнешь даже на самом резвом пони. В общем плакали все, все плакали.

Ну, и в третьей части все выясняется самым приятным образом. То есть чуваку все ж таки повезло в любви. Любимая не изменила. Друг не предал. Снега изволили растаять. Заграница пусть обождет. Дорога на гретна грин расчищена.

А, да. Та роковая гостиница, где неистово страдал чувак с разбитым сердцем, называлась "остролист", ага. В общем, разок можно почитать. Но можно и не читать, особо ничего не потеряете.

Первое знакомство с автором неожиданно (что скрывать, были опасения) оказалось приятным и...

Авторский слог изобилует описаниями как картинок природы, так и подробными психологическими портретами героев и персонажей романа, да и без натюрмортов не обошлось. Однако то ли автор сумел точно прицелиться и попасть в яблочко моей доминирующей репрезентативной системы, то ли попросту моё настроение на момент чтения совпало с энергетикой романа Диккенса, но все эти описания совсем не показались излишне длинными и скучными, скорее наоборот, позволили приблизиться на расстояние тет-а-тет хоть с природными красотами, хоть с виртуально-книжными собеседниками.

Несмотря на относительно небольшой объём, автор сумел вместить в этот роман несколько практически равнозначных смысловых и сюжетных линий, да ещё и переплёл их между собою в красочную многоцветную мозаику сродни разноцветным узорам макраме. И каждая линия выписана автором резко и крупно, без всяких экивоков и полунамёков.

Понятное дело, что для быстрого возникновения конфликта автор пишет характеры основных персонажей контрастно и без полутонов (чем-то мне это напомнило Н.В. Гоголя и М.Е. Салтыкова-Щедрина...), в результате завязка романа образуется довольно быстро и автор вместе с читателем с удовольствием приступают к бросанию камней в кусты, наблюдая за реакциями и поступками персонажей. При этом Диккенс совсем не стремится превратить повествования в некий классический детектив, и хотя имя главзлодея напрямую не называется, однако же и тени сомнений в принципе нет в его адресации. Однако это не мешает сохранить интерес к развитию неких криминальных событий в романе...

Любовно-лирическая линия не является в этой книге самодостаточной и скорее выполняет служебную функцию, чтобы навести и героев романа и вместе с ними читателей на рассуждения на темы морали и нравственности, чести и достоинства, ну и всякие прочие оттенки в этой цветовой гамме. А для усиления эффекта автор закручивает сразу две таких линии, чтобы читатель и посердился на британские нравы и законодательное крючкотворство в брачно-семейных отношениях, и посочувствовал одним и вознегодовал в отношении других...

Сатирическая и критическая масса отношений автора к некоторым другим персонажам порой и в самом деле приближается к понятию "критическая масса", уж больно хороши и незадачливый буквоед и педант отец, и чванливый хозяйчик и банкир, и самоуничижительная высокомерная родовитая особа в роли прислуги и сотрудницы, да ещё и с претензией на роль приживалки и сердечного друга. Да и братец, блин, удался на славу...

А ещё пусть и впроброс, но зато во весь голос и отчётливо проговорены нюансы положения рабочих на английских фабриках и мануфактурах, заводах, шахтах и прочих рабочих местах. И тут авторский голос звучит мощным криком, призывая читателей-современников задуматься о бесправном положении рабочих и о судьбах их самих и их семей.