Геноцид. Эхо плоти твоей. Рассказы

Американский писатель, которого в конце 60-х открыл небезызвестный Майкл Муркок, считается одним из основоположников НФ-движения в... Великобритании. Впереди у Томаса была тернистая, неоднозначная и местами успешная карьера (с 80-х посыпались престижные премии), но начинал Диш не так ярко. Один из первых его романов как раз "Геноцид", вышедший в свет в 1965 году. Не скажу, что представленная здесь версия апокалипсиса на Земле оригинальна, но нагнать жути, депрессии и безысходности автору удалось. По сюжету нашу планету облюбовали некие пришельцы. Все, что о них известно - это неуничтожаемые (по ходу событий выясняется, что бронированные) сфероиды, "зажигалки", сжигающие все и всех на своем пути. Дотла и пепла. Сфероиды... хм... в голове пронеслась ассоциация с ужастиком "Фантазм")), который выйдет в 1978 году. Не у Диша ли присмотрел фишку автор фильма? И, кстати, не он один, кто, возможно, взял из "Геноцида" идеи для своих творений. Но об этом ниже. Вернемся к сюжету. На Земле вдруг начинают везде прорастать некие Растения - быстрорастущие, травоподобные, огромной высоты, высасывающие все соки из почвы, уничтожая тем самым всю флору и фауну. Планета гибнет, поддают жару в прямом смысле и "зажигалки", сжигающие для начала города, а потом охотятся за всем живым. За всем, что мешает их... посевам. Расчищают посевные площади. Да-да, Землю превратили в огромный огород для разведения этих самых Растений. После сбора урожая тотальное уничтожение - выжигание. В таких жестоких условиях часть спасшихся людей пытается выжить. Но чтобы они не делали, популяция стремительно сокращается. Последнее пристанище цепляющиеся за жизнь фермеры находят... внутри Растений! Они оказывается полые. Как стебли, так и клубни. Это и убежище и тут же пища - стенки инопланетной культуры съедобны. Они не только насыщают, но и опьяняют людей, уничтожая желание что-либо делать. Как люди-лотофаги из известной "Одиссеи". Приходит очередная постапокалиптическая весна, не первая по земным меркам, но, видимо, по чуждым меркам - срок, когда время снимать урожай. Растения созрели и стали бурно извергать соки. Вот для чего полые стволы. Спасительное убежище для людей превращается в "смертельный аквапарк", гонки в полузатопленных тоннелях стеблей. Практически никто не выживает. Земля полностью выжжена. Конец цивилизации? Но через неделю сквозь почву пробиваются... неуничтожимые ростки Растений. Почти все повествование идет в кругу выживаемого сообщества фермеров. Их сложные, подчас жестокие взаимоотношения. Вынужденные уничтожения пришлых людей ("нам столько не прокормить"), борьба за власть, личная неприязнь, попытки понять, что происходит в мире. А вот об этом, о том, что происходит в мире у автора идет вторым планом. Чуждое вторжение лишь изредка врывается в жизнь людей. Редко, но метко. С каждым разом представителей homo sapiens на Земле становится меньше. Пожалуй, если бы эта часть описанного апокалипсиса была прописана подробнее, с ответами на вопрос "что же происходит и кто напал на планету?", роман читался бы значительно интереснее. Хотя история деградации и неизбежной гибели, как я уже отмечал, нагоняет жути и без "чужих". Написано, надо отдать автору, хорошо. Обязательно найду его более поздние работы, которые, судя по отзывам, гораздо лучше "Геноцида" (да и премии за красивые глаза не дают)). А теперь вернусь к моим подозрениям по поводу "наследия идей" Томаса Диша. Первая ассоциация при чтении - роман Андрея Рубанова " Хлорофилия" (вышел в 2009 г.). У него города заросли огромными, высоченными растениями, которые... съедобны и используются, как наркотик. Похоже? Дочитав до момента попадания выживших фермеров внутрь Растений и, особенно, когда внутри стеблей закипело и попер сок, я вдруг понял, что практически тоже самое описано в рассказе Кира Булычева "Сказка о репе" (1979 г.). Герои рассказа путешествуют внутри гигантских растений (из них добываются питательные смеси), которые по весне извергают из себя на поверхность внутренние жидкости. Опять же похоже. Но утверждать ничего не собираюсь. Спишу на свою чрезмерную ассоциативность. Диша же запишу в свой шорт-лист. Почитаем.

Босховский постапокал из самого недра классической «new wave».

Инопланетные растения проникли на Землю незаметно. Они притаились в огородах и на полянках, среди травы и деревьев, а потом взяли и вымахали в небо стволами метров по сто-двести. Деревья было бесполезно рубить и сжигать (на месте срубленного почти мгновенно появлялись новые побеги), а они тем временем методично высасывали из почвы все полезные ископаемые и воду. Реки и озера высыхали прямо на глазах, земные растения гибли от недостатка воды и света, а насекомые и зверье неизбежно вымирали вслед за своим кормом.

Чтобы сломать и убить экосреду понадобилось меньше года, человеческое же общество уничтожило себя собственными руками. Оградительные отряды, расстрельные команды, еда только для избранных.

Коммуна христианского фанатика Андерсона продержалась дольше остальных. Под бдительным руководством патриарха из Миннесоты выжившие пытались выводить гибридные растения, кормить скот, убивать приблудших беженцев, пока в их маленький садик не пришли хозяева инопланетных растений и не начали жечь людей будто колорадов.

Остатки коммуны сбежали и поселились внутри стволов гигантских растений. Без одежды, провианта, источников света или каких-либо иных признаков цивилизации. Питаясь дурманящей инопланетной мякотью, бесконечно сношаясь в вечной и липкой темноте люди патриарха пытались пережить последнюю зиму человеческого рода.

«Геноцид» - дебютный роман 25-летнего нью-йоркера из Айовы Томаса Диша. Выпускника католической школы, атеиста, путешественника, гея, друга Филипа Дика, неудавшегося (ну, по крайней мере, до 2008 года) самоубийцы. (Это я, наверное, для себя перечисляю. При всей любви к «нью-вэйву») творчество Диша для меня - сплошное «белое пятно».

Дебют для своего времени, говорят, удачный, но по современным стандартам все же простоватый. Обычно его сравнивают с постапокалами Балларда (мне еще «Жерминаль» вспоминается и вместе с ним «Хтон» Пирса Энтони), но все перечисленные книги будут, наверное, посильнее. Во всех перечисленных книгах герои очень сильно уходят за грань, а персонажи Диша при всей своей живучести так и не выползают толком за рамки своих социальных ниш.

Небольшое по объему произведение Томаса Диша вместило в себя много характерных примет эпохи «холодной войны». Повествование начинается благодушно и лениво, отдых четы американцев в Марокко омрачается только проблемой выбора сорта джема на завтрак. Но события развиваются стремительно, быстрее, чем это хотелось бы пожилой паре, сетующей на незнание местными английского языка, докучливых попрошаек и ограничения, связанные с «ихней религией». Неизвестно, что же произошло на самом деле: читателю остается удовлетвориться изображением грибовидного облака на первой странице франкоязычной газеты, которую американцы не в состоянии прочесть. Следующие за страшным сообщением события слишком неожиданны, а главное, просто непостижимы американцами, привыкшими отпускать в письмах родным брюзгливые замечания по поводу окружающей иноземной действительности. Дело ведь не в жутком сценарии атомной войны, сбывшемся в этом рассказе, а в том, что это единственное — к счастью, фантастическое — допущение приводит к описанию вполне себе реальных проблем героев. Которые неожиданно сталкиваются с тем, что есть угрозы похуже падающих на голову бомб, как это представлялось в пропагандистских фильмах того времени. Самое ужасное для мистера Ричмонда — не потеря платежеспособности, уважения местных, связи с близкими. А утрата единственного, что, как выясняется, давала его страна, даже здесь, далеко за её пределами — чувства причастности к великой империи.