Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого

Нет, ребята... Пожалуй, это одна из немногих (если не единственная) книга, на которую я не в состоянии написать отзыв. Никакой. Только тот факт, что я пообещал сам себе писать хоть пару строк о каждой прочитанной мной после регистрации на сайте книге, и заставляет меня сейчас таким своеобразным образом насиловать себя. Объяснюсь: я могу говорить об этой книге часами, я могу её цитировать наизусть, но я не могу просто сесть и структурировать свои мысли в небольшом отзыве. Почему? Просто потому что он получится слишком личным (можно даже сказать, интимным), а сделать эдакий холодный наукоподобный разбор "со стороны" мне просто не позволяет совесть. Ну и мозг, да; чтобы уж точно сразу снять все незаданные вопросы. Я хотел отделаться своей обычной петросянистой отпиской, но и тут совесть оказалась непреклонной, тварь такая. Именно поэтому вы сейчас читаете эту хренотень вместо отзыва. Прошу прощения.

Я никогда не был любителем душных философских трактатов. Большинство подобных книг я забрасывал, едва одолев 10-20 процентов, а чаще — просто засыпал над ними без малейшего желания продолжать это самоистязание сложными терминами и догматичными нравоучениями. Книги Ницше долгое время находились для меня в этой же категории снотворного и не читались дальше первых двух глав.

Но пару месяцев назад это изменилось. Прочитав «Прометей восставший» Роберта Антона Уилсона, пересобрав его схему и выделил «нулевой уровень» я пришел к мысли, что человеку нужно сделать шаг назад, чтобы увидеть путь, а не расти, пробивая потолки. По сути, это откат в состояние Ребенка, на которого еще не давят общественные нормы и правила. Именно из этой точки абсолютной свободы мы способны создавать новые реальности.

Развивая эту идею, я и пришел к «Заратустре». Информационная среда сегодня позволяет легко находить пересечения только что зародившихся мыслей с уже сформированными веками идеями. Концепция Фридриха Ницше о трех превращениях духа — «Верблюд – Лев – Ребенок» — легла на мои размышления как влитая. Эта схема в моей голове несколько трансформировалась, но в этом эссе я хочу сделать акцент не на Верблюдах, а на том, куда меня увел текст. Ведь и сам автор, и эта книга — это бездонный колодец интерпретаций.

Смерть автора – смерть его мысли

Открыв «Так говорил Заратустра», я с удивлением поймал себя на мысли, что мы с Фридрихом говорим на одном языке. Я постоянно выделял его элегантные метафоры и хлесткие формулировки. Текст читался на одном дыхании, хотя само чтение растянулось на месяц. В какой-то момент я остановился и задумался: а не вижу ли я в этом тексте исключительно то, что хочу видеть? Не понимаю ли я его ровно так, как мне удобно его понимать?

Каждую метафору, каждый переход и мысль Ницше можно крутить в руках и рассматривать с десятков разных сторон. Зачастую мы находим в строках то, чего автор совершенно не имел в виду, или смещаем акцент туда, куда он даже не смотрел. Мы пропускаем чужой текст через призму собственных мифов, травм и уникального бэкграунда. Чисто теоретически мы вообще не способны до конца осознать изначальный замысел творца.

Слова не универсальны. Для каждого из нас звучание слова «Свобода», «Сверхчеловек» или «Писатель» дергает за совершенно разные струны подсознания, запуская в голове разную музыку. А теперь представим масштаб пропасти: мы, люди с клиповым восприятием XXI века, пытаемся понять, восхвалить или осудить текст, написанный в XIX веке человеком, воспитанным в другой парадигме ценностей, думавшим на другом языке, текст, который затем был десятки раз переведен людьми с иным восприятием в разные эпохи.

Мы всегда читаем книгу с самонадеянной иллюзией, будто понимаем, «что хотел сказать автор». И это при том, что мы зачастую не способны правильно понять соседа по лестничной клетке. Мы возводим целые этажи из абстракций, анализируя текст, но упускаем очевидный факт: весь наш анализ — это портрет нашего собственного восприятия, а не изначальная мысль автора.

Говорят, что после издания книга начинает жить своей жизнью. Но здесь кроется важный нюанс. Пока автор жив, он может вмешаться: дать интервью, пояснить, опровергнуть наши домыслы. Но после его смерти первоначальная мысль, заложенная в фундамент, умирает вместе с ним. Остается лишь бесконечный процесс интерпретаций, где одна наслаивается на другую.

Это поразительно похоже на то, как работает наша память. Мы вспоминаем не само событие из прошлого, а наше последнее воспоминание об этом событии. Прокручивая сцену в голове, мы каждый раз что-то добавляем, а что-то стираем из оригинала. На выходе мы получаем яркое, детальное воспоминание о событии, которого в таком виде никогда не существовало.

Эта игра напоминает сломанный телефон: на старте звучит красивая и ясная фраза, а на финише мы получаем искаженный набор звуков. Та же судьба постигает мысль, заложенную в текст. Она обрастает критикой, чужими отзывами, культурными предрассудками. Мы читаем книгу, неосознанно накидывая на нее эти ярлыки, и протаскиваем сквозь собственный тоннель реальности. И часто этот тоннель оказывается просто эхо-камерой, где всё «правильное» (то есть согласное с нами) лелеется, а «плохое» — сжигается.

Но, если вернуться к началу рассуждений, разве это так уж плохо? Возможно, именно эта «смерть авторской мысли» и дает шанс на рождение новой. Если истинный смысл Ницше безвозвратно утерян в лабиринтах времени и переводов, то его текст превращается в материал. И мы, сбросив груз «Верблюда» (попыток понять «как правильно») и рык «Льва» (отрицания чужих догм), наконец-то становимся «Ребенком». Ребенком, который играет с обломками чужих великих мыслей, чтобы свободно создавать из них свою собственную. Ведь именно из частей и столкновения чужих наблюдений и мыслей состоит то, что мы гордо называем Знанием.

Вот он - настоящий злой гений. Наконец-то я нашла кого-то, способного запросто перевернуть сознание. Это как если бы ты всю жизнь слушал Диму Билана, и внезапно открыл для себя Nine Inch Nails, нечто мощное, непонятное, но при этом абсолютно захватывающее и гипнотизирующее. Ницше хорош не только огромным количеством совершенно бредовых и притом удивительно точных идей, но также и тем, что в отличие от множества других писателей и философов, он смог объединить все это в единое целое, с претензией на целую религию. В целом штука опасная. Подчиняет, выворачивает, деформирует все, что было, но в этом и главная ценность. Я просто влюбилась в этого психа. Заратустра стал моей библией. Возможно, все же тяжело воспринимать - его отношение к Иисусу. Ницше во многом прав, но согласиться с ним в его взглядах на такие понятия, как любовь и сострадание - это непросто. Такие вещи вколачиваются в нас с детства, становятся частью основ всех ценностей. Есть в этом что-то неестественное. И все же и Иисус, и Ницше каким-то образом уживаются вместе в моем сердце, хоть они и такие разные. Они, кстати, прекрасно дополняют друг друга. Ницше, пожалуй, страдал нехилой манией величия, но это тщеславие ему, безусловно, прощается. Невозможно не проникнуться уважением к человеку, способному так выносить мозг. Его способность убеждать и подчинять внушает доверие - он не говорит намеками и воды разводит столько, сколько надо для дела, а не целый океан, в котором и не знаешь, как что выловить. Это отсутствие окольных путей очень радует, поднадоели, если честно, все эти метафоры. Вобщем, Ницше открыл мне мир хорошего зла, о котором вообще маловато говорится, а что говорится - то все не то. Живя по заповедям других философий, призывающих к добру и подавлению всего отрицательного, я в целом была довольна - довольна и сейчас - гармонией в жизни. Но что-то такая гармония отдает немножко спокойствием. Не знаю как это назвать. Мертвяцким. Все самое важное и ценное зачастую преобретается через "минус". Страдания и боль очищают душу, могут вознести её на новый уровень, здоровая злоба толкает на самые рисковые и важные шаги. Ведь это все так естественно - зачем же сторониться и избегать этого? Ницше прав. Чем искать радости и наслаждения, лучше поискать страдания и вины. Это явно принесет больше пользы. Я словно обрела вторую часть себя, которая все это время старательно умервщлялась. Две половинки моей сущности наконец-то соединились - в целую МЕНЯ. К черту "секрет" с его законом притяжения - конечно, нельзя о нем забывать и пользоваться по мере надобности, но превращать жизнь в вечную погоню за счастьем кажется глупо. Что это за жизнь, когда думаешь только о том, чтоб не отклеилась от губ улыбка, а в голове не мелькнула нерадостная мысль. Страдать тоже надо уметь. Человек должен есть и сладкое, и горькое, и соленое, и кислое. А то попка слипнется. Вобщем, что и говорить, - браво, маэстро Фридрих! Заратустра - , зови нас в свою пещеру, побредуем вместе. Я за то, чтобы мозг выносился как можно чаще - и как можно дальше!