Записки синего чулка и другие тексты

НИ О ЧЕМ, ОБО ВСЕМ

Эстерхази П. Записки синего чулка и другие тексты. Эссе, публицистика. Сост., послесл. и перевод с венгерского В.Середы. М., «Новое литературное обозрение», 2001.

Известный венгерский прозаик новой волны (ему только 50) в своей эссеистике демонстрирует виртуозное владение словом. Его парадоксы искрометны, синтаксические конструкции – всевозможнейшие, способные выразить обертоны какие захочешь. Автор к тому же еще и педалирует приемы, играя выразительными возможностями языка.

Но когда постоянно остришь и оригинальничаешь, можно сползти в банальность и даже в пошлость. Это в общем и происходит с Петером Эстерхази. Когда он оживляет свои суждения мизансценами, это еще куда ни шло (напоминает Джерома К.Джерома в слабейших образцах). Но, выбирая остроумие, парадокс, словесную эмблему, он сильно проигрывает в глубине и основательности своих «текстов».

Впрочем, он и сам их не очень ценит, эти беглые заметки, называя «почеркушками». Это именно отходы его творчества – романистики. И все же суждение, из которого нельзя извлечь хотя бы информацию, - для кого оно? Книга, посвященная, вообще-то говоря, современной венгерской литературе, несет минимум информации о ней, зато максимум вкусовщины. Не знаю, каковы крупные тексты Эстерхази (они не переведены), но, читая эту актуальную публицистику, поневоле приходишь к мысли, что литература становится все более частным делом.

Правда, время от времени, опять же в мизансценах, прорывается изобразительность, и тогда дело, хоть и со скрипом, трогается с места: понимаешь, что перед тобой хоть и интеллектуал, но не совсем пустозвон. И думаешь поневоле: что это с ними? Вот и у Милана Кундеры тоже «невыносимая легкость» в голове. Может, чуть сдвинулись они от дарованной свободы в своей Центральной Европе? Но автор ведь как он есть, даже наследник графского титула, даже с привлечением малолетней дочери, мало кого интересует, если не выражает нечто, что и других затрагивает. Петера же Эстерхази эта проблема – аутентичность высказывания читательскому отклику, - похоже, мало волнует: написано – и с плеч долой.

Автор, впрочем, предпочитает термин «восточно-европеец». Зацикленность на политических, политологических проблемах – еще один малосимпатичный пункт, тоже очень свойственный новой демократической литературе. Подозревая всюду руку Москвы и… Лондона и отбиваясь на два фронта, автор поневоле и слишком скоро ставит себя в уязвимое положение. «Мы, венгры, - говорит он, - не великая нация. Маленькая, фантастическая и не слишком значительная страна». И напрасно: тот же Штифтер или Музиль с теми же комплексами центрально-европейцев – а ведь как выражали общечеловеческое!

Может, поднапрячься? А то и вся книга идет пока под рубрикой «ни о чем, обо всем» (так называется одна из глав).

Что-то многовато отечественного и зарубежного «блеску». Слепнем совсем.

Алексей ИВИН