
Серебряный век
Amitola
- 364 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Когда речь заходит о "серебряном веке" русской поэзии, мне в первую очередь вспоминается имя Игоря Северянина. Хотя, постойте, писать - Игорь Северянин стали уже после смерти поэта, сам он писал свой псевдоним так: Игорь-Северянин. В таком написании слышится что-то древнерусское, древнекиевское, и имя Игорь - имя княжеское, и северянин - из рода северян - племени,жившего на территории нынешних Черниговской и Сумской областей Украины и Брянской и Орловской - областей России, а,может, из князей северских.
Сам поэт князем не был, но родовитостью отличался, был он из дворян, а по матери даже состоял в родстве с Афанасием Фетом. Но это не беда, что он не был князем, зато он был королем! В феврале 1918 года в голодной и холодной Москве, в Политехническом музее состоялись выборы короля поэтов, и этого титула был удостоен нескладный и угловатый исполнитель поэз в черном сюртуке Игорь-Северянин. Это была высшая точка в биографии великого футуриста, через несколько дней он уедет в Эстонию и больше в Россию не вернется. Зато он вернется в СССР, в 1940 году, когда Эстония войдет в состав Союза, Северянин будет приветствовать это событие стихами.
В моем понимании Игорь Северянин поэт крайне неровный. Местами он в самом деле гениален, подтверждая свою формулу: "Я, гений Игорь-Северянин", а местами слишком вычурен и изыскан до оскомины, порой даже до тошноты. Ну, сами знаете, "ананасы в шампанском", "сверхзверские сверхдредноуты" и все такое прочее.
Но в чем не откажешь Северянину, так это в музыкальности, его стихи сами творят некую мелодичность, которая создает особую тонкость восприятия. Сам автор называл свои творения не стихами, а поэзами, видимо, желая таким названием подчеркнуть музыкальную выраженность своих строк. Мне кажется, что ильфовско-петровский Ляпис-Трубецкой имел что-то от Северянина, особенно в исполнении Романа Филиппова в гайдаевском фильме, помните это "непонятно зачем, почему, отчего, я тебя повстречал ни с того, ни с сего", и это раскачивание на единственном в квартире стуле. Не знаю, как вам, а мне это очень даже по-северянински :)
На Северянина, с его неповторимым стилем, я тоже попытался сочинить пародию-стилизацию в цикле "Жили у бабуси". Признаюсь честно, что не все из своих пародийных творений я считаю одинаково удачными, некоторые нравятся больше, некоторые меньше, но северянинский вариант - мой самый любимый, мне самому кажется, что это наиболее удачная стилизация из всех.
Это было в деревне, где роса на лужайке,
Где ютится церквушка средь ажурных ветвей,
Бабка страстно играла Баха на балалайке
Отпевала пропавших в одночасье гусей.
А потом уносилась одинокой душою -
В край, где гуси гуляли, в заливные луга.
Утомленная горем и ночною грозою,
По утру услыхала под окном: га-га-га!
И она разрыдалась без стыда и без фальши,
Обретенные гуси разрыдались в ответ.
Это было в деревне, там, где нету асфальта,
Где встречается редко даже велосипед.

Игорь Северянин - великолепный поэт, со своими страстными, кипящими, тонкими, совершенно музыкальными стихами .. Как часто вспоминают «ананасы в шампанском» и смелость заявления «я избран королем поэтов», абсолютно игнорируя все остальное. Его стихи буквально гремели, оставляя громокипящий ореол вокруг своего создателя, и часто причудливые футуристические игры заслоняли другое – лиричное и нежное.. Надо просто взять в руки книгу и найти свое – ведь стихи Северянина прекрасные, легкие, местами ироничные, временами трогательно пронзительные.. А его медальоны, от которых я не могу оторваться?
Здесь собраны блистательные писатели, поэты, композиторы.. Несколькими штрихами обрисованы портреты многих – от Бодлера, Ахматовой, Бетховена до Шекспира, Цветаевой, Шопена. Да, не всегда можно принять взгляд поэта, мысленно поспорив о Пастернаке, Маяковском или Конан Дойле. Но открываешь страницы с именами Шопена, Грига, Бетховена и вот уже вспоминается легко узнаваемая музыка «серебряно-лунящихся сонат», блистают « кружева вспененные Шопена» и все громче звучит Григ..
А когда все портреты, стихи вереницей пройдут перед глазами – увидим за ними и самого Поэта. С грустной улыбкой посередине пустой толпы..
В стихах шутить, здесь же грустить, прекрасно понимать ожидания толпы, ощущая внутри «душу простую как день весны», а впереди видеть лишь щемящую грусть эмиграции и чужой дом…

До этого сборника я знала о Северянине не так уж и много (спойлер: и не очень много что узнала): эгофутурист, жил долгое время в Эстонии, в Тойла, переводил эстонских поэтов на русский, обыграл Маяковского в титле короля поэтов.
И чем прекрасен именно сборник разных стихов, так это тем, что читая, ты проходишь за поэтом (почти) всю его жизнь. Вот, начало его пути: рифмы слегка нетвёрдые, много лилового, сирени, игры слов, фонетики и сложнопроизносимых выражений:
Он молод, горд, называет себя королем и приемником Пушкина
Затем он оказывается в Эстонии. Восхищается её природой, соснами, ёлками и морем. Он радостно принимает революцию
не продолжая играть словами, делая свои поэзы всё тоньше и углулбляясь в символизм.
После революции стихи Северянина становятся разочарованнее. Приходит разочарование в советской власти
и в Эстонии. Прибалтика кажется ему чужой.
Всё больше Северянин говорит о природе
И от этого становится намного грустнее, чем от содержания стихов. Северянин, из короля поэтов, яркого, как ананасы в шампанском, превращается в поэта без родины, чужим среди чужих.
В конце представлены стихи из сборника "Медальоны" и эта часть показалась мне совсем лишней. Не могу сказать, что стихи о других поэтах/композиторах были бы очень "точными" и смазывают общее впечатления от сборника. Также хотелось бы к такому изданию иметь какие-никакие комментарии.

НОНА
О среброголубые кружева
Уснувшей снежной улицы – аллеи!
Какие подыскать для вас слова,
Чтоб в них изобразить мне вас милее?
В декабрьской летаргии, чуть жива,
Природа спит. Сон – ландыша белее.
Безмужняя зима, ты – как вдова.
Я прохожу в лазури среброкружев,
Во всем симптомы спячки обнаружив.

В парке плакала девочка: "Посмотри-ка ты,
папочка,
У хорошенькой ласточки переломлена лапочка, -
Я возьму птицу бедную и в платочек укутаю..."
И отец призадумался, потрясенный минутою,
И простил все грядущие и капризы и шалости
Милой маленькой дочери, зарыдавшей от жалости.














Другие издания


