Жизнь насекомых

- Ну, кульминация - это такая точка, которая высвечивает всю роль.
Для Гаева, например, это то место, когда он говорит, что ему службу в
банке нашли. В это время все вокруг стоят с тяпками в руках, а Гаев их
медленно оглядывает и говорит: "Буду в банке". И тут ему сзади на голову
надевают аквариум, и он роняет бамбуковый меч.

• Почему бамбуковый меч?
• Потому что он на бильярде играет, - пояснил Максим.
• А аквариум зачем? - спросил Никита.
• Ну как, - ответил Максим. - Постмодернизм. Де Кирико.

Как будто раньше было в жизни что то удивительно простое и самое главное, а потом исчезло, и только тогда стало понятно, что оно было. И оказалось, что абсолютно все, чего хотелось когда то раньше, имело смысл только потому, что было это, самое главное. А без него уже ничего не нужно. И даже сказать про это нельзя.

-А, может, огни были не настоящие?
-Может быть, а может, это мы были ненастоящие.

Конечно, нервничаю. А то не занервничаешь, когда сидишь в Комитете госбезопасности, да ещё в первом отделе. <…> А у вас странно как-то. Ну, необычно. Это у вас везде так, или только в особом отделе? Сколько ж тут черепов-то на полках, Господи — прямо как книги стоят. И с бирками, ты смотри… Нет, я не в том смысле. Раз лежат, значит надо. Экспертиза там, картотека. Я понимаю. Я понимаю. Что вы говорите… И как только сохранился.

Сейчас приволакивают тебя два таких мордастых прапорщика в черных рясах, – продолжал он, – и говорят: «На, забирай своего египтянина». А у тебя вся гимнастерка облевана. Правда, что ли, не помнишь ничего?

Максим ощутил простую и спокойную радость бытия, перешедшую затем в чувство уверенности не только в завтрашнем дне, но и как минимум в двух следующих неделях.

На вкус Николай оказался таким же меланхолично-основательным, каким был и при жизни

А обижаться мне никакого резона нет. Я ведь не Россия. Я Наташа

Иногда, правда, в земле оказывались приятные сюрпризы – например, из стены торчала нижняя часть женского туловища (Серёжа никогда не раскапывал женщин выше поясницы, полагая, что это приведет ко многим проблемам)

У тебя аппетит к жизни пропал. А чтобы он появился, надо немного от нее откусить и пожевать.

Сережа никак не мог взять в толк, как это он роет и роет в одном направлении и все равно каждое утро откапывает дверь на работу, но зато понимал, что размышления о таких вещах еще никого не привели ни к чему хорошему, и поэтому предпочитал особенно на эту тему не думать.

Оказалось, что места вполне достаточно, чтобы на целые часы забыть о том, как его мало.

Жизнь была ласковым зеленым чудом; небо было неподвижным и безоблачным, сияло солнце – и в самом центре этого мира стоял двухэтажный спальный корпус, внутри которого проходил длинный коридор, по которому я полз в противогазе. И это было, с одной стороны, так понятно и естественно, а с другой – настолько обидно и нелепо...

Иногда я вспоминал детство, иногда представлял себе, каким именно будет стремительно приближающийся миг старта в вечность. А иногда я додумывал старые-старые мысли, опять поднимавшиеся в моем сознании. Вот, например, я часто думал — кто же такой я?

Физики – это просто юристы, которые сначала пишут законы природы, а потом начинают искать в них лазейки.

–...А постмодернизм я не люблю. Искусство советских вахтёров.
–Почему?
–А им на посту скучно было просто так сидеть. Вот они постмодернизм и придумали. Ты в само слово вслушайся.

Хорошо еще, что с сумасшедшими возникают трения и они гоняются за тобой с гвоздями и бритвами в руках. Убегаешь то от одного, то от другого, то от третьего, и не успеваешь почувствовать ни свое одиночество, ни страх.