Собрание сочинений в 10 томах. Том 1

Издание 1988 года. Сохранность отличная. Великолепное издание собрания сочинений М. Е. Салтыкова -Щедрина. Включает в себя как все хрестоматийные произведения великого сатирика, так и его сочинения не столь известные широкой публике.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

18 оценок

5
44%
4
33%
3
22%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 23Хотят прочитать 35

Рецензии

Paga_Nel
9 апреля 2026
Разлитая в мире любовь...
В преддверии пасхальных праздников появилось настроение прослушать этот рассказ русского классика. Он небольшой и чтобы лучше его понять, прослушал запись даже дважды. Здесь автор выражает свое религиозное чувство, передавая настроение радости от наступления праздника, признаки чего он наблюдает повсюду, начиная с явных церковных атрибутов - колокольных перезвонов и украшенных церквей и заканчивая казалось бы совершенно отвлечёнными вещами. Ему будто чудится, что пасхальный возглас - "Христос воскресе!" прорывается в пении прилетевшего с зимовки жаворонка, в шуме леса и других природных звуках.
Отдельно автор привлечен делами милосердия, примером чего является соседская купчиха, готовящая большие праздничные угощения для их раздачи арестантам, что она делает регулярно на пасхальные праздники. И самому автору перепадают крохи от щедрот начальства, по поводу чего он также выражает благодарность, размышляя в этой связи о том, как было бы хорошо приблизиться к этому общественному идеалу всеобщего братства, примером чего для него является как раз это пасхальное настроение умиления и радости - распространяемое среди разных социальных слоев населения, включая богатых и неимущих и даже разных этнических групп - "иудеев и эллинов", по его высказыванию, взятому из новозаветных посланий.
Я не считал автора примером последовательного воцерковленного православного русского человека. Есть сведения, что уже ближе к преклонному возрасту он достаточно откровенно выражал свои сомнения в истинности такого религиозного миропонимания. Так, когда ему одним знакомым была отправлена телеграмма с пасхальным приветствием, вместо традиционного ответа на него он телеграфировал - "Сомнительно". Настроение, сильно контрастирующее с этим, скорее всего более ранним рассказом писателя, возможно, написанным им по следам ещё его ранней вятской ссылки. Вполне возможно, получив богатый опыт общения с российской повседневностью на протяжении жизни со многими неприятными её сторонами, связанными с засильем и произволом верхов, казнокрадством, темнотою, забитостью, нищетою и невежеством низов, он разочаровался не только в социальном строе, но и в его "идеологическом оформлении", базой которого служила тогда православная церковная доктрина.
Лицемерие очень разрушительно, во многом именно оно подорвало политический строй и хозяйственное единство царской России. Оно же послужило одной из важных причин распада СССР. Высокие идеалы должны подкрепляться не просто верой в них, но и значительным практическим вкладом, готовностью идти на какие-то жертвы каждого, кто декларируют свою приверженность им. И очень важно, чтобы таких людей - и словом, и делом готовых поддержать веру в эти высокие идеалы, было достаточно много.
Читать далее
125 понравилось
2
490
serovad
31 мая 2013
О провинция! ты растлеваешь людей, ты истребляешь всякую самодеятельность ума, охлаждаешь порывы сердца, уничтожаешь все, даже самую способность желать! Ибо можно ли называть желаниями те мелкие вожделения, исключительно направленные к материяльной стороне жизни, к доставлению крошечных удобств, которые имеют то неоцененное достоинство, что устраняют всякий повод для тревог души и сердца? Какая возможность развиваться, когда горизонт мышления так обидно суживается, какая возможность мыслить, когда кругом нет ничего вызывающего на мысль?
Есть два пути, простой и сложный. Простой - это орать "чиновники воры, взяточники, развратники, болваны, лентяи, лодыри, трусы". Сложнее - это сатирически описывать каждый тип, каждый характер, каждый недостаток, каждую гадскую мелочь, каждую гнилость людской душонки.
Салтыков-Щедрин пошел по второму пути, и это ему удалось лучшим образом. Ибо опять же, если просто описывать - это слишком очевидно и не шибко интересно. А тут сатира - самый едкий, самый заметный, самый привлекательный и привлекающий жанр. Жанр, в котором честнейшие, благородные, уважаемые люди показаны в ином свете - в свете своего восхождения. Вот милейший человек Порфирий Петрович - тот же гоголевский Чичиков. Вот куча народа, вышедшая из грязи в князи и тут же забывшая вкус этой грязи и помыкающие тем, кто остался в ней (в современном языке это можно было бы назвать дедовщиной, но классическая дедовщина явление менее жесткое).
Я в шоке! Я в расстройстве! Сколько лет прошло - мало что изменилось. Уездный город Крутогорск (читай, Вятка) кишит благородными людьми - прохиндеями и проходимцами, дураками, мошенниками, взяточниками, которые в совершенстве владеют искусством выманивать денюшку и любое дело закрутить в такой бюрократической проволочке, что по любому пустяку человек может месяцами, а то и годами ожидать судебного или властного решения. И хорошо еще, если он это решение ожидает не в остроге.
Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что русская бюрократия рождена при Николае первом. Конечно, сутяжничество, взяточничество и мошенничество существовало и раньше, и вечно, но свою классическую форму, когда любой вопрос решается подношением, когда чиновник найдет любую лазейку, чтобы решить вопрос как ему угодно или не решать его вовсе - это с николаевской эпохи. Что ж, хорошо хоть теперь в присутственных местах по зубам не дают, да за нехождение в церковь в тюрьму не сажают.
Недаром Салтыков-Щедрин сравнивает чиновников с юродивыми. И недаром чем ближе к концу, тем больший упадок духа демонстрирует повествователь. А как весело начинаются "Очерки"!
Однако хочу сказать - книжка наполнена чрезмерно. Без некоторых очерков (в особенности личностно-зарисовочных) можно было бы обойтись. Честно говорю - к концу я просто устал все это читать и недочитал примерно четверть. В общем, некая волокита получилась у автора с его содержанием. Это тоже отголосок его чиновничей деятельности?

В губерниях чиновничество и без того дошло до какого-то странного панибратства. Для того, чтобы выпить лишнюю рюмку водки, съесть лишний кусок лакомого блюда, а главное — насытить свой нос зловонными испарениями лести и ласкательства, готовы лезть почти на преступление. «Это не взятка», — говорят. Да, это не взятка, но хуже взятки. Взятку берет чиновник с осмотрительностью, а иногда и с невольным угрызением совести, а едучи на обед, он не ощущает ничего, кроме удовольствия. Рассудите сами, можете ли вы отказать в чем-нибудь человеку, который оказывал вам тысячу предупредительностей, тысячу маленьких услуг, которые ценятся не деньгами, а сердцем? Нет, и тысячу раз нет. Деньги можно назад отдать, если дело оказывается чересчур сомнительным, а невесомые, моральные взятки остаются навеки на совести чиновника и рано или поздно вылезут из него или подлостью, или казнокрадством.
Читать далее
25 понравилось
1
489
licwin
26 февраля 2021
Ну что тут сказать? Читал я эту книгу не торопясь. Потихоньку. Да иначе нельзя - проза у автора основательная, серьезная. Как там в Википедии?

В интерпретации текстов М. Е. Салтыкова имеются две исследовательские линии. Одна, традиционная, восходящая к литературной критике XIX века, видит в его творчестве выражение обличительного пафоса и едва ли не хронологию важнейших событий истории российского общества. Вторая, сформировавшаяся не без влияния герменевтики и структурализма, выявляет в текстах объективно данные семантические конструкты разных уровней, позволяющие говорить о сильном мировоззренческом напряжении прозы Щедрина, ставящем её в один ряд с Ф. М. Достоевским и А. П. Чеховым.
Лучше и не скажешь - семантические конструкты!) Очерки разные, но все они из жизни : есть и грустные , и веселые, злободневные и актуальные. Некоторые и по сей день. Не удержусь и вставлю отрывок из жизни старообрядцев

— А что, разве прежде вас не тревожили?
— Бывало, сударь, бывало всякое. Да прежние-то больше на деньги падки были; ну, а как деньгами довольны, так и тревоги нам нет. Был у нас, сударь, исправник — молода я еще в ту пору была — Петром Михайлычем прозывался, так это точно что озорник был; приедет, бывало, в скит-от в карандасе, пьяной-распьяной: «Ну, говорит, мать Лександра (игуменья наша была), собирай, говорит, девок поедрёнее, я, говорит, кататься желаю». Ну, и соберут этта девок, а он их и велит запрягчи, кого в корню, кого на вынос, да так-ту и проклажается по скитам. Так вот, сударь, как заслышишь, бывало, что Петр Михайлыч приехал, так от страху даже вся издрожишься, зароешься где-нибудь в сено, да и лежишь там, доколе он не выедет совсем из скита. Ну, этот точно обидчик был; давай ему и того, и сего, даже из полей наших четвертую часть отделил: то, говорит, ваше, а эта часть моя; вы,говорит, и посейте, и сожните, и обмолотите, и ко мне в город привезите. Или вот придет в келью к матери игуменье, напьется пьян, да и заставит девок плясать да песни петь... ну, и пляшут, — не что станешь делать-то! Однако даже и этот трогать нас не трогал, а только озорство свое соблюдет, да и уедет... Ну, а прочие были, тоже человечество понимали: приедут, бывало, оберут деньги, и не показываются до времени. Одно для нас, сударь, тяжеленько бывало: больно уж часто начальников нам меняли, не успеет еще один накорыстоваться довольно, глядишь, его уж и сменили — ну, и стараются за один раз свою выгоду соблюсти.
Вот вам и злободневность и актуальность. Монашек , правда , теперь не впрягают в телеги, а в другом все хорошо проецируется.
Что ж , второй том сочинений завершен. Буду начинать следующий
Читать далее
18 понравилось
0
537