Пелагия и белый бульдог

Вы собаке в глаза заглядывали? Вот хоть Жуку вашему, что у ворот на цепи сидит? А вы загляните. У Жука глаза подушевнее и поживее, чем тусклые плошки вашего драгоценного Усердова!

— Что, раба Божья, вознамерилась помереть? — строго спросил он у лежащей, называя ее на ты, и видно было, что не племянник Мишенька спрашивает, а строгий пастырь. — Просишься к Отцу Небесному? А Он тебя звал или сама в гости набиваешься? Если сама, то грех это.

Вокруг нас и среди нас бродят люди, носящие в душе Зло. Их много, этих людей, и выглядят они точно так же, как все остальные. Поэтому мы не страшимся их, доверчиво открываем им сердца и объятья.

Что же это у нас, человеков, за устройство такое, что всякое событие и всякое сказанное слово мы непременно тщимся на себя наложить? Гордыня это, дочь моя.

Ведь что такое грех? Это и есть поступок, посредством коего человек роняет свое достоинство.

Какое счастье оказаться в современности после тринадцати месяцев, проведенных в семнадцатом столетии!

Лучшая защита от воровства – суеверие.

Мне думается, что у Божьей церкви совсем иное предназначение. Бдить за злом не надо бы, и разоблачать тоже. Потому что от этого страх происходит. Не злом бы нам заниматься, а добром. Кротостью нужно и любовью. От страха же ничего хорошего никогда не будет.

К зрелым годам стал преосвещенный все больше к тому склоняться, что истинные испытания человеку ниспосылаются не в области физиологической, а в облости духовной, и истребление тела отнюдь не всегда влечет за собой спасение души.