Голем

Он научил его жить в соответствии с циничными заповедями современного эстета - внешне благоухать подобно белоснежной лилии, а внутренне оставаться кровожадным стервятником.

Он одержимый, который тотчас становится недоверчивым, болезненно подозрительным к тому, кто имел неосторожность тронуть душевным участием его сердце, неизлечимо пораженное какой-то дьявольской червоточиной.

Гиллель, Гиллель, дай мне идти путем, которым идут все люди -- путем смерти",-- дико кричало все существо мое. <...>
Люди не идут никаким путем, ни путем жизни, ни путем смерти. Вихрь носит их, как солому. <...>
Не печалься: по мере того, как приходит знание, приходит и воспоминание. Знание и воспоминание -- одно и то же.

Знай, что человек, который посетил тебя и которого ты зовешь Големом, означает воскресение из мертвых внутри духа. Все на земле не что иное, как вечный символ в одеянии из праха. <...>
Кто пробудился тот уже не может умереть.

...Покойная жена Гиллеля тоже видела Голема лицом к лицу и почувствовала, подобно мне, что была в оцепенении, пока это загадочное существо держалось вблизи.
Она была вполне уверена в том, что это могла быть только ее собственная душа. Выйдя из тела, она стала на мгновение против нее и обликом чужого существа заглянула ей в лицо.
Несмотря на отчаянный ужас, овладевший ею тогда, она ни на секунду не потеряла уверенности в том, что тот другой мог быть только частицей ее собственного духа.

Умнее тот, кто просто ждет, готовый ко всему.

— Ожиданием чуда. Знакомо ли вам это? Нет? Тогда вы совсем, совсем бедный человек.

Конечно, он преступник. Но тот, кто находится в его шкуре и не делается преступником, должен быть пророком.

Этот мир существует только для того, чтобы мы думали о его гибели, тогда, только тогда начнется действительная жизнь.

Уродство же собственно настраивало меня даже сочувственно: он представлялся мне созданием, которому при его рождении сама природа с отвращением и с яростью наступила на лицо.