Цитаты из книги Дневник Сатаны

Жалобный визг бронзы, скользящий и одинокий, как зима. И сердце заволакивается ржавчиной тоски 

Я пришел сюда, чтобы весело лгать и играть, и Мне вовсе не нравится быть тем бездарным актериком, что горько плачет за кулисами, а на сцену выходит с сухими глазами, И просто Мне некогда разъезжать по пустырям и ловить там бабочек, как мальчику с сеткой!

И снова я шагал по дороге и напряженно размышлял, пока не заметил, что мысли мои повторяются, двигаясь в одном и том же порядке, что я мыслю покругу, соответствующему бегу цирковой лошади, и что круг замыкается в одноми том же месте, одним и тем же словом: бессмыслица. Надо сойти с круга, надо думать как-то иначе, но как? Я не знаю. А круг повторялся снова, я уже не шел, а бежал по замкнутой линии, возвращаясь, устремляясь вперед, теряя надежду и силы.

- Не хотите ли стакан вина, ваше преосвященство?
- Приму с благодарностью.
- А Сатане мы не дадим.

М-р Вандергуд - Сатана и, по-видимому, только недавно изволил прибыть из ада. Как же нам быть, ваше преосвященство?

Очень хорошо, когда две тысячи лет живые, умирающие, постоянно меняющиеся люди берегут холодный осколочек мраморной ноги.

Вероятно, из Моих миллиардов можно было приготовить зелье покрепче, но я сумел сделать только кислое пиво.

Здесь каждый есть то, что он есть, и здесь каждый хочет быть не тем, что он есть, - и этот бесконечный процесс о подлогах Я принял за весёлый театр: какая грубая ошибка, какая глупость для "всемогущего, бессмертного"... Сатаны.

Как я мог отвечать на поклоны, когда со Мною не было трости?

Мне были сделаны первые официальные визиты: что-то вроде министра, или посла, или другого придворного повара долго посыпало Меня сахаром и корицей, как пудинг.

Но и с чисто человеческой, деловой точки зрения нельзя не уважать человека, у которого руки в крови!

Тебя с детства запрятали в твою тюрьму, мой дорогой читатель, и ты даже любишь её, а Я... Я пришёл из царства Свободы.

Я не нуждаюсь в друзьях, но Мне надо говорить о себе, и Мне не с кем говорить.

Теперь я сам бьющаяся кукла на театре марионеток, моя фарфоровая головка поворачивается вправо и влево, мои руки треплются вверх и вниз, Я весел, Я играю, Я всё знаю...кроме того: чья рука дергает за нитку? А вдали чернеет мусорный ящик, и оттуда торчат две маленькие ножки в балетных туфельках

Вочеловечившийся, пришедний сверху, Я до сих пор только наполовину принял человека. Как в чужую стихию, Я вошел в человечность, но не погрузился в нее весь: одной рукою Я еще держусь за мое Небо, и еще на поверхности волн мои глаза. Она же приказывает, чтобы Я принял человека всего: только тот человек, кто сказал: никогда не убью себя, никогда сам не уйду из жизни. А бич? А проклятые рубцы на спице? А гордость?