Тимур и его команда

Ты о людях всегда думал, и они тебе отплатят тем же.

Что такое счастье - это каждый понимал по своему. Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая зовется Советской страной.

Летчики-пилоты! Бомбы-пулеметы!
Вот и улетели в дальний путь.
Вы когда вернетесь?
Я не знаю, скоро ли,
Только возвращайтесь... хоть когда-нибудь
Гей! Да где б Вы ни были,
На земле, на небе ли,
Над чужими ль странами -
Два крыла,
Крылья краснозвездные,
Милые и грозные,
Жду я Вас по-прежнему,
Как ждала.
(песня Жени о летчиках... для танкиста Георгия. Ведь Женя не знала песен о танкистах)

– Мама, – попросила она, – сделай мне качели, и я буду летать туда-сюда, туда-сюда. Далеко-далеко, как папа.
– Ой, не надо! – подхватывая и сжимая дочурку, воскликнула ее мать. – Нет, не улетай так далеко… как твой папа.

– Этакий балабон! – покачал головой Гейка. – Скажет сто слов, а можно бы четыре.

– Я ему расскажу, как ты меня по сто раз в день то за керосином, то за мылом, то за водой гоняешь! Я тебе не грузовик, не конь и не трактор.

А она думала о том, что вот и прошло детство и много дорог открыто.

Летчики летят высокими путями.

Капитаны плывут синими морями.

Плотники заколачивают крепкие гвозди, а у Сергея на ремне сбоку повис наган.

Но она теперь не завидовала никому. Она теперь по-иному понимала холодноватый взгляд Владика, горячие поступки Иоськи и смелые нерусские глаза погибшего Альки.

И она знала, что все на своих местах и она на своем месте тоже. От этого сразу же ей стало спокойно и радостно.

– А вы найдите мне и без песни хорошее слово.

– Вы не туда повернули, – крикнула Ольга, – нам надо направо!
– Здесь дорога лучше, – ответил Георгий, – здесь дорога веселая.

– Труби, Николай, громче. Нашей команде везде дорога.

Коля, дай-ка я дудану в трубу. Экий ты сегодня важный! Гейка, дурак! Идешь по делу – надел бы сапоги, ботинки. Разве послы босиком ходят?

– А это значит, что из этого дома человек ушел в Красную Армию. И с этого времени этот дом находится под нашей охраной и защитой. У тебя отец в армии?
– Да! – с волнением и гордостью ответила Женя. – Он командир.
– Значит, и ты находишься под нашей охраной и защитой тоже.

Голос, звонкий и резкий, спрашивал:
– Алло! Алло! Отвечайте. Какой осел обрывает провода и подает сигналы, глупые и непонятные?
– Это не осел, – пробормотала озадаченная Женя. – Это я – Женя!

Тебе же душевного благородства как раз не хватает. Например, вчера ты съел четыре порции мороженого, а с младшей сестрой не поделился.

Женя помолчала и опять спросила:
– Оля, а кто такой Тимур?
– Это не бог, это один царь такой, – намыливая себе лицо и руки, неохотно ответила Ольга, – злой, хромой, из средней истории.
– А если не царь, не злой и не из средней, тогда кто?
– Тогда не знаю. Отстань! И на что это тебе Тимур дался?
– А на то, что, мне кажется, я очень люблю этого человека.

Она бухнула кастрюлю с молоком на примус, потрогала лежавшую в кармане записку и спросила:
-- Оля, бог есть?
-- Нету, -- ответила Ольга и подставила голову под умывальник.
-- А кто есть?
-- Отстань! -- с досадой ответила Ольга. -- Никого нет!

– Я играю старика инвалида, – не переставая возиться у мотоцикла, ответил Георгий. – Он бывший партизан, и он немного… не в себе. Он живет близ границы, и ему все кажется, что враги нас перехитрят и обманут. Он стар, но он осторожен. Красноармейцы же молодые – смеются, после караула в волейбол играют. Девчонки там у них разные… Катюши!

Букет был хорош. Ольга покраснела, растерялась и… бросила его на дорогу.
Этого Георгий не ожидал.
– Послушайте! – огорченно сказал он. – Вы хорошо играете, поете, глаза у вас прямые, светлые. Я вас ничем не обидел. Но мне думается, что так, как вы, не поступают люди… даже самой железобетонной специальности.

– У него руки схвачены, а ты его бьешь. Это хорошо ли?