Денискины рассказы

Тут Мишка говорит:

• Не дашь самосвал?
• Отвяжись, Мишка.

• Я тебе за него могу дать одну Гватемалу и два Барбодоса!

• Сравнил Барбадос с самосвалом...

Конечно, я в тот раз еще совсем глупый был.

Грохот стоит дьявольский, а Ефросинья Петровна уже слегка помешалась и кричит какие-то странные слова:
— Грабаул! Караулят!

Заперлась. Ото всех заперлась! Вместе со мной и корытом. Заперлась на два оборота.

— Девчонке пять лет, скоро замуж выдавать! А она — сыски.

И я так нагляделся на все на это, что тоже решил стать самым сильным человеком во дворе, чтобы всех побивать, в случае чего.

Ещё я очень люблю играть в шашки, шахматы и домино, только чтобы обязательно выигрывать. Если не выигрывать, тогда не надо.

Мама сняла с кастрюльки крышку.
— Солили? — спросила она.
— Потом, — сказал папа, — когда сварится.
Но мама понюхала кастрюльку.
— Потрошили? — сказала она.
— Потом, — сказал папа, — когда сварится.
Мама вздохнула и вынула курицу из кастрюльки.

Мы с Мишкой так и покатились. Мы смеялись с ним оба одинаково, но потом Мишка стал смеяться громче, чтоб меня пересмеять.

Я сказал:
"Вы дура, тётя Тамара! Чтоб вы лопнули! И вообще вон из моего дома. Чтобы ноги вашей толстой больше здесь не было".
Я сказал это про себя, в мыслях, так, что никто ничего не понял.

От этих мыслей я долго не мог заснуть, так долго, что не заметил, как всё-таки заснул.

- ... Ведь ты же знаешь, что одна капля папиросного яда убивает лошадь!
Вот так раз! Я посмотрел на папу. Он был большой, спору нет, но все таки поменьше лошади. Он был побольше меня или мамы, но, как ни верти, он был поменьше лошади, и даже самой захудалой коровы. Корова бы никогда не поместилась на нашем диване, а папа помещался свободно.

Я люблю посмеяться... Иногда мне нисколько не хочется смеяться, но я себя заставляю, выдавливаю из себя смех - смотришь, через пять минут и вправду становится смешно.

Она вся такая полная, платье на нее натянуто тесно, как наволочка на подушку.

Я выбежал в коридор прямо в чем мать родила, в одних трусиках.

- А это ваша собака?
Этот парень кивнул:

• Ага. Моя. Это очень ценная собака. Породистая. Испанский такс.

• Ну что вы! Какая же это такса? Таксы узкие и длинные.
• Не знаешь, так молчи! - сказал этот парень. - Московский там или рязанский такс - длинный, потому что он все время под шкафом сидит и растет в длину, а это собака другая, ценная. Она верный друг. Кличка - Жулик.

... а рядом с ним стоял другой мальчик, тоже из четвертого класса. Этот мальчик был приклеен к бороде ...

Пройдут года, наступит старость!
Морщины вскочут на лице!
Желаю творческих успехов!
Чтоб хорошо учились и дальше все!

... я теперь могу в любую минуту вмешаться во все эти ужасные несправедливости, могу вмешаться и перевернуть всё по-своему, и всё будет хорошо. Надо только вовремя сказать: «Не пиф, не паф!»

Это было самое настоящее чудо. Не пиф! Не паф! Я поставил одно только короткое «не», и охотник как ни в чем не бывало протопал в своих подшитых валенках мимо зайчика. И тот остался жить!