Евгений Онегин. Проза

Начатый, но незаконченный роман Пушкина, являлся по сути первой прозаической пробой поэта, если не считать набросок "Надинька", относящийся еще к лицейскому периоду. Как я уже писал в рецензии на "Капитанскую дочку", Александр Сергеевич находился под впечатлением романов безумно популярного тогда Вальтера Скотта, и пытался создать что-то подобное, опираясь на русскую историю.

Так случилось, что начав работать над романом из петровских времен, Пушкин переключился на тематику пугачевского восстания, так появилась ставшая классикой русской литературы "Капитанская дочка". А "Арап Петра Великого" так и остался недописанным, хотя Александр Сергеевич продолжал периодически возвращаться к нему, последние следы авторской работы относятся к августу и сентябрю 1836 года. Так что, если бы не дуэль на Черной речке, возможно роман был бы закончен.

Следуя традициям Вальтера Скотта, Пушкин разворачивает историческое описание на фоне выбранной семейной истории. Такой историей стала история семьи самого автора, а главным героем - прадед поэта по материнской линии Абрам (Ибрагим) Петрович Ганнибал. Это тот человек, которому русский классик обязан своими курчавыми волосами и африканскими чертами лица. Прадед поэта был сыном абиссинского князя, попавшим в плен к туркам, а затем выкупленный русским посланником, и привезенный в качестве диковинки в Санкт-Петербург. Смышленый чернокожий мальчишка оказался фаворитом царя, который его и крестил, потому и отчество - Петрович.

Те сорок страниц, что именуются сегодня незаконченным романом, написаны фирменным пушкинским языком - четким и лаконичным, с минимум развернутых описаний. В центре сюжета оказывается участие царя в личной жизни любимца, которому он берется утроиться свадьбу с полюбившейся тому дворянкой. Пушкин выбрал очень щекотливую тему, практически революционную- введение в среду родовитого русского дворянства новых лиц из социальных низов.

Ради такой темы Александр Сергеевич даже отошел от реальных фактов, дело в том, что Абрам Ганнибал женился только через 6 лет после смерти императора и его избранницей была не дворянка, а гречанка Евдокия Диопер. С ней был связан дикий скандал, когда Ганнибал обвинил её в прелюбодеянии, когда она родила ему светлокожего ребенка. Именно этот факт, по свидетельству друга автора А.Н.Вульфа, должен был основой сюжета будущего романа: «Главная завязка романа будет неверность жены сего арапа, которая родила ему белого ребёнка, за что была посажена в монастырь».

Дед же Пушкина - Осип Ганнибал и еще 10 детей были рождены во втором браке Абрама Петровича, вот теперь его избранницей стала остзейская дворянка Христина-Регина фон Шеберг, так что насколько Пушкин негр, настолько он еще и немец.

И, конечно же, нельзя не вспомнить о поэтичном фильме Александра Митты "Сказ про то, как царь Пётр арапа женил", где в главной роли снялся... Владимир Высоцкий. Представляю, какой бы визг и шум поднялся бы сегодня в западной прессе, если бы подобный фильм был снят сейчас. Ведь в понимании особо толерантных субъектов - белому человеку играть негра, вымазавшись темным гримом, - великий грех и проявление расизма. А мне кажется, что ничего плохого в том, чтобы талантливый актер смог создать неожиданный образ нет. Высоцкий прекрасно справился с задачей, его Ганнибал получился очень лиричным и вызывающим симпатии.

Из всех повестей Белкина "Метель" самая романтичная, можно даже сказать, что романтизма в ней так много, что количество начинает переходить в качество, и повесть приобретает мистически-фантастическое звучание. В самом деле, сюжет настолько нереален даже для XIX века, что создается впечатление, что Пушкин здесь на самом деле занимался пародированием подобных повестей, где всё разрешается чудесным совпадением, и которых тогда было полным-полно.

Вряд ли Александр Сергеевич стал бы повторяться за кем-то, а вот поиздеваться, поиронизировать, это он мог вполне. Ведь, если вдуматься, то каждая из повестей белкинского цикла не лишена пародийного звучания, так, может, сборник и задумывался как пародийный, потому и издан был под псевдонимом.

В повести, как минимум, два фантастичных узла: в концовке, когда оба главных героя счастливо узнают друг в друге своего супруга, и в начале, когда по ошибке совершается венчание незнакомых людей. Правда, сама ошибка разъясняется тоже ближе к концу повести, но это уже не важно. Причем фантастичность суматошного венчания в спешке даже гораздо фантастичнее случайной встречи "тайных" супругов через несколько лет.

Ладно, Маша находилась в полубессознательном состоянии, но Бурмин-то не мог не понимать, что происходит. А в те времена венчание значило намного больше, чем сейчас. Люди были верующие, и страх перед карой Господней заставлял человека считаться с этим фактом, несмотря на отсутствие каких-либо документов, подтверждающих таинство. Запись-то в церковной книге делалась, но по церковному порядку достаточно было только имен: венчается раба божия Мария рабу божьему Владимиру. Я не нашел в повести имя Бурмина, но судя по всему, его тоже звали Владимиром, ведь священнику он не представлялся, а, если бы имя было другое, то и таинство было бы недействительным.

Вспоминается очень стильный и поэтичный фильм, снятый в 1964 году Владимиром Басовым. В роли Машеньки он снял молодую актрису Валентину Титову, ту, которая через 12 лет сыграет Елену в другой басовской экранизации, теперь уже Булгакова - "Дни Турбиных". Во время съемок "Метели" между режиссером и актрисой разгорелся бурный роман, закончившийся, насчет венчания - не в курсе, но ЗАГСом - это точно.

Запомнились и исполнители мужских ролей. Владимира сыграл восходящая звезда, царевич Гвидон и первый красавец советского кино - Олег Видов, а Бурмина - Георгий Мартынюк, более известный зрителям как Пал Палыч Знаменский - следовать из "Знатоков".

Зима — время перечитывать любимые книги. ''Евгений Онегин'' Пушкина, пожалуй, одна из любимейших книг, более этого произведения я люблю только ''Повести Белкина'' – наслаждение невероятное: простота, мудрость, чистота и легкость слога. С каждым перечитыванием я всё больше и больше люблю Татьяну Ларину. Ох, как же ей доставалось, достаётся и будет доставаться за её слова: ''но я другому отдана и буду век ему верна''...Несовременно, не так ли? Не драйвово, не так ли? Не отчаянно, не так ли? Вот только Татьяна у Пушкина самый законченный, самый цельный, личностный персонаж. Она — личность: от своих девических мечтаний и увлечений Ричардсоном до того последнего разговора с Онегиным. Выросшая в чистоте деревенского поместья, любимая родителями и няней, чувствующая природу, чувствительная и нежная Татьяна, не могла не откликнуться на скучающего и одинокого Онегина — романтический образ рыцаря из английских романов. Её сила и внутренняя цельность позволили ей сделать первый шаг, поддавшись на первое пробуждение чувственности и взрослости - написать невероятно красивое и трогательное письмо Онегину. Она вся как на ладони: открыла сердце и душу — более преданной и прекрасной женщины я не встречала в русской литературе. Но беда Онегина в том, что мелок он душой оказался и сам о себе это знал — самое удивительное, что и Татьяна знала о его неглубокой и черствой душе, она его ''видела'', тем не менее, всё равно любила и всё равно писала. И Онегин ведь увидел, что эта деревенская девочка, воспитанная на романтических английских романах, способна избавить его от пустоты существования и дать надежду на исцеление. Другое дело, что он прекрасно понимал, что и с Татьяной его ждали бы пресыщение и скука:
На третий роща, холм и поле
Его не занимали боле:
Потом уж наводили сон;.

Любовь не переносит неравенства, а Онегин с Татьяной были не равны: Онегин — пуст, Татьяна — наполнена жизнью, даже переполнена. Для того, чтобы обрести Татьяну Онегин должен был найти себя, заполнить те пустоты в душе, что образовались от светской жизни и салонов с пустыми красавицами.

А Татьяна оказалась цельной и сильной личностью и уж если вышла замуж за генерала, то она несет ответственность за своё слово данное у алтаря Богу и мужу. Сцена на балу мне показалась вполне логичной и отказ Татьяны вполне логичен. Почему? Потому что Онегин не понял и не увидел настоящую Татьяну. Ни тогда, когда отказался от ее любви — он увидел восторженную деревенскую барышню, начитавшуюся романтических романов, но не увидел красоты ее души, ее силы, ее глубины, ее нежности. Она тогда для него была диковинным зверьком. Но не увидел он ее и тогда, когда признавался в любви — он увидел яркую, красивую, сдержанную светскую даму, весьма знакомый и привычный для него образ...И опять он не увидел ее души, ее глубины, ее нежности, ее силы... И отказ Татьяны тогда для меня представляется совершенно логичным – она его любит, несмотря ни на что, но принять его любовь - вот сейчас - не может, потому что любит он не ее, а некий образ, который сложился у него непонятно из чего....Но я думаю, что это не конец истории Онегина и Татьяны, а только ее начало. И возможно, потом, через какое-то время у этих отношений будет некое развитие, а возможно и нет...
Возможно,Татьяне следовало бы послушать свое сердце и быть верной своему слову — рискнуть и отправиться с Онегиным, но ее внутреннее чувство собственного достоинства не позволило ей уйти с человеком, который ее так и не понял...
Прекрасная книга, прекрасный образ Татьяны, настоящая энциклопедия русской жизни: великосветской и сельской.

«Евгения Онегина» я читал 4 раза. Первый раз во время летних каникул после окончания 7-го класса. Он был в списке литературы, которую задали читать на лето, и не сказать, что я отличался в этом отношении прилежностью, на самом деле читал 1-2 произведение из списка, хотя их там бывало по 20 штук, но тут открыл – и понесло, сам удивился, как легко всё получилось.

Второй раз – через полгода, когда изучали его в 8-м классе, правда, это было не системное прочтение, как в первый раз, но частями: здесь -читаем, здесь – не читаем, по указанию литераторши.

Третий раз – в армии, там был книжный голод, да и не у всех в этом особенном социуме есть возможность читать, но у меня была – я служил художником в клубе, свободное время частенько бывало. И вот у старлея, начальника клуба, в кабинете стояло несколько книг, все их я перечитал, и томик Пушкина был среди них. Так что, как ни странно, пушкинские строки у меня ассоциируются с траурными информационными плакатами о смертях Андропова, Устинова, Черненко, которые я создавал в перерывах между чтением Пушкина, или наоборот – Пушкина читал между траурными плакатами.

А четвертый раз перечитал лет 5 назад уже на планшете.

И едва я познакомился с гениальным романом, как тут же стал пытаться копировать знаменитую «онегинскую строфу», ею я написал целых два романа в стихах – один в армии, другой – во время учебы в институте. Первый, к сожалению, там – в армии и утерян, по рукам пошел, а компьютеров-то тогда не было, чтобы копию себе оставить. А второй написан с использованием великого русского мата, так что тут тоже гордиться нечем.

Что касается самого романа, то, наверное, это лучшая поэма на русском языке. Да, да, автор решил, что это роман, но по форме - это поэма. А стихотворный размер - просто чудо. О, эти 14 строк четырехстопного ямба. Это же по сути – разновидность сонета, которую наш гениальный поэт сумел синтезировать из английской и итальянской сонетных версий.

Поэтому эту потрясающую находку Александра Сергеевича вполне можно называть русским сонетом, хотя под строгое научное определение русского сонета он и не попадает, там есть другой стандарт. Но, как у всякого сонета, каждая строфа пушкинского закончена логически, и часто последние две строчки представляют из себя настоящую крылатую фразу.

Например, так:

Или так:

Ну, и, конечно же, с этим замечательным произведением желательно знакомиться самостоятельно, а не под руководством учителя, часто учитель, желая донести выученные по учебнику прописные истины, полностью разрушает то интимное очарование, которое может родиться от взаимодействия романа и читателя. Я свою "литераторшу" до сих пор вспоминаю за её упрямое повторение "Евгений Онегин - Инциклопедия русской жизни", да, она так и говорила Инциклопедия.

Вот сказал однажды умный человек Виссарион Белинский глупость, ну, с каждым случиться может, а теперь все, кому не лень, эту глупость повторяют, тоже нашли мне энциклопедию. Если только энциклопедия жизни столичных повес и захолустного дворянства, но это же далеко не вся "русская жизнь". Энциклопедией называется формат, когда можно найти ответ на любой или, по крайней мере, на большинство вопросов по определенной теме. Даже если оставить дворянство в покое, пусть будет энциклопедия дворянской жизни, но ведь это же не вся Россия. А где жизнь крестьян, жизнь купцов, жизнь свободных ремесленников, жизнь военных, жизнь каторжников, жизнь евреев за чертой оседлости – это же тоже Россия, жизнь малых народов Поволжья, Кавказа, Сибири и Средней Азии?

Я не умничаю, просто роман не претендует на роль энциклопедии, так и не надо его так называть с маниакальным упорством. Тем более, что энциклопедии не читают, ими пользуются.

Пушкин меньше всего хотел бы попасть в число догматиков и создателей энциклопедий, мне неоднократно попадались определения пушкинской поэзии, как солнечной. И с этим я согласен, у нас было два солнечных творца: солнечный поэт - Александр Пушкин, и солнечный клоун - Олег Попов. Говорю это без всякой иронии.

И напоследок, еще одна моя попытка перенять пушкинскую строфу, пародия-стилизация (прости меня, Господи!) на Великого Русского Поэта в стиле "Парнас дыбом" на тему "Жили у бабуси"

Моя бабуся, честных правил,
Когда за горло жизнь взяла,
В село рванула, град оставив,
И птиц домашних завела.
Ее пример – другим наука,
Но вышла вот какая штука:
Пропали гуси. Средь лугов
Не слышно бабкиных дружков.
О птицах слезы лить не смей,
Крепись, упорная старушка.
Мы с горя выпьем, где же кружка?
Так сердцу будет веселей.
А разводить гусей нет толка,
Коль у Онегина двустволка.

Меня не покидает ощущение, что в школе нас обманули. Где этот невинный, чудный и прелестный эльф Володя Ленский со своими кудрями, как из рекламы шампуня? Почему его место занял восторженный кретин, которым Онегин любуется, как восьмым чудом света? Кто этот "помещик Ленский", чья "душа согрета лаской дев", и который "не имев, конечно, охоты узы брака несть", рассуждает об Ольгиной груди?

И где мечтательная фарфоровая статуэтка Таня со строчками слез на щеках и взором, устремленным в небеса? Кто эта незнакомая мне уездная барышня о двух извилинах, хитрая и изворотливая?
Где в ней простота, где искренность? Кто тогда навяливает Евгению несуществующее чувство вины своим дешевым романическим пафосом? Это какие такие "слова надежды" он ей шепнул, когда при отъезде от Лариных ему пришлось спросить "которая Татьяна?"?!? С чего это вдруг он ее "спаситель" или "соблазнитель"? С чего это вдруг он вообще "её"?! Это что за пошлятина - "с другим была бы верная супруга и добродетельная мать"? То есть она ему себя без предисловий предлагает? "Никто меня не понимает, я здесь одна". То есть вы не смотрите, что я угрюмая, нелюдимая кикимора, уткнувшаяся в книгу и считающая себя принцессой, а вас - холопами, на самом деле я только и жду, когда кто-нибудь начнет раскопки в моем глубоком внутреннем мире?..
Да и потом - уже в образе княгини, где в ней холодное достоинство, описанное автором? Все - притворство и издевательство. То есть она позабыла свою великую любовь настолько, что ей понадобилось уточнить "не из их ли он сторон"? И если это не приступ раннего склероза, то к чему эта зловонная дешевка? Да и это ее "буду век верна" - мелодраматическая финтифлюшка. Окстись, Таня, твой брак - узаконенная проституция.

Вообще, разгадка, как по мне - намного проще. Представьте себе высокомерную, тщеславную девчонку, неласковую, некрасивую и необщительную. Вся любовь и все внимание достаются на долю прелестной и развеселой душки Ольги. Вначале - родительские любовь и внимание, затем - мужские. Что ей, радоваться что ли, успеху более удачливой сестренки? Куда там! Она злится, вся исходит желчью просто. Вы думаете, ее "смертная бледность" при отъезде уже замужней Оленьки - результат заранее нахлынувшей тоски по родной душе? Ага, а я - королева лиловых бегемотиков. Что это за сестра, которая о своей любви рассказывает лишь полоумной старухе няньке да бумаге? Что это за сестра, которая при всем своем суеверии - не бежит босиком, неубранная, к Оле, чтобы рассказать ей страшный сон и напугать до того, что та не отпустит друга надолго и выпытает у него жуткую тайну? Что это за шваль, которая про сестру говорит (даже мысленно) "другому отдалась"???

Но вскоре Оленькин отъезд оборачивается для Тани маленьким торжеством - у нее резко появляются женихи (думаете, совпадение? куда там!). Тут тебе и Пыхтин - явно заезжий вояка, которые у Пушкина в основном смешны, и Буянов, у которого не сложилось с Пустяковой, да Петушков, танцевавший на именинах угадайте с кем...Душа Татьяны ждала кого-нибудь, да видимо кого-нибудь покруче...И вот наша возвышенная героиня, ободренная внезапным успехом - катит на ярмарку невест (название-то каково, и ведь продалась же!), оставив в деревне простушку, с распущенными власами роняющую слезы при луне - и впервые примерив маску невозмутимой гордыни (а-ля промолчишь - за умного сойдешь).

Но даже маска не скроет, что наша героиня, обыкшая к злобе "не замечаема никем - волненье света ненавидит". Но тут уж пан или пропал. Ей уж никогда не быть "бледной и печальной" Таней "в тени дубрав". Змея сбросила эту кожу и теперь ей или замуж или под град насмешек над вековухой, которую никто не захотел.

И сколько бы пушкинисты ни распинались о том, что Танин генерал - вовсе не стар, а даже молод и хорош собой, это просто смехотворно. Четких эпитетов немного, но они не оставляют места для маневров - "толстый", "важный", "изувечен". Вспомним, что мать Татьяны и Ольги в устах поэта - "старушка". Допустим, Тане 18-19, а в восемнадцатом веке выходили замуж рано - тогда старшей Лариной не больше 36-ти по самым грубым прикидкам. Смущает, что Онегин с князем на "ты" - но вспомним молодящихся щеголей того времени, пудрившихся, румянившихся и носивших корсеты. Уж было бы обиды, если бы кто-то добавил им возраста своим неосторожным "вы". Все это в совокупности дает портрет тучного, обласканного властями, состоятельного мужчины лет сорока-пятидесяти с каким-то изъяном (иначе зачем бы ему выбирать на ярмарке невест - завидный жених туда бы не добрался - ту, которую даже молодые люди "не лорнировали", и которую дамы не считали достойной своего ревнивого внимания?).

В общем, конечно же, ситуация оставляет больше вопросов, чем дает ответов (как и то, откуда у рассказчика письмо Татьяны и стихи Ленского), но в этом есть элегантность недосказанности (ай да Пушкин!).

Под конец хочу отметить исключительную симпатию, которую вызывает у меня по зрелом размышлении образ Евгения - этого, как нас убеждали учебники, байронического раба и убийцы поэта. Он - умница ("резкий ум"), мечтатель ("мечтам преданность"), личность ("неподражательная странность"). В нем уживаются широта замысла ("барщину оброком легким заменил - и раб судьбу благословил"), истинная доброта и мягкость ("он охладительное слово в устах старался удержать"), проницательность психолога и способность к состраданию ("обмануть он не хотел доверчивость души невинной") - с общей эмоциональной ущербностью ("прилежно Ленскому внимал, хоть и немного понимал") и строгим понятием чести и того, "что должно" (его отповедь в саду и дуэльные казусы). И вся эта вереница случайностей, снежный ком, обернувшийся лавиной - лишь оттеняет своим горьким итогом общую пустоту и скуку существования Онегина в чиновной, пошловатой, немытой России. И если вы спросите меня - каков итог? - я отвечу - эта книга о том, как горько жить, предав себя.

"Береги платье снову, а честь смолоду" – кто же не помнит эту пословицу, вторую часть которой с лёгкой руки А.С. Пушкина мы все ассоциируем с "Капитанской дочкой". И вот уже сколько лет прошло, а фраза так и не утратила своей актуальности. Более того, в наше время цинизма и беспринципности, когда так просто растерять остатки человечности, понятие "чести" обретает ещё бòльшую ценность.

Пётр Гринёв в этом произведении – практически образцовое воплощение дворянской чести. Но при первом знакомстве с ним мы, конечно, ещё об этом не знаем. Он предстаёт перед нами Петрушей, единственным и любимым сыном отставного строгого майора и доброй матери, потерявшей до этого восемь детей. Воспитатель Петруши – старик Савельич, души в нём не чающий и готовый идти за ним хоть на край света.

На край света, конечно, идти не придётся, а вот сопровождать молодого барина на военную службу – очень даже. Отступая, надо сказать, что дворяне не были обязаны нести воинскую службу. Но для отца Петруши – это долг чести. Гринёв-младший не очень-то и расстроился, ведь его уже манил и искушал блестящий Петербург. Вот чтоб он его не искушал и не манил, отец отправил сына в глухую Оренбургскую губернию в Белогорскую крепость.

Вырвавшись из дома, Петруша тут же проигрывает некоему офицеру Зурину сто рублей в бильярд в трактире. Неслыханная сумма, но, опять же, долг чести – надо отдать. Проводнику же, выведшему их к постоялому двору, Петя дарит свой заячьий тулуп. Вроде бы мелочь, знак благодарности, но потом этот жест спасёт ему жизнь.

Ещё один пример долга чести: дуэль на шпагах между Гринёвым и Швабриным. Этот неприятный и циничный офицер высмеял стихи Гринёва, посвящённые Маше Мироновой, дочери начальника крепости. Пётр давно уже полюбил румяную восемнадцатилетнюю Машу, да и добрые её родители уже давно догадывались о чувствах молодых людей. После ранения Пётр признался Маше в любви, получил благословение её родителей и отправил письмо отцу. Вот только того мысль о женитьбе сына привела в ярость.

Восстание Емельяна Пугачёва изменило всё. Офицеров и простых людей убивали и вешали, крепости захватывали, деревни сжигали – мятежники мрачной тенью смерти неслись по русской земле. Вот тут-то тулупчик Петру Гринёву и пригодился: оказывается, он пожаловал ему самому Емельяну Пугачёву, а у того тоже имелся своеобразный кодекс чести. Вообще, надо сказать, что Пушкин не изобразил Пугачёва как кровожадного убийцу и врага народа. Скорее, как человека с непростой судьбой и мятущейся душой, которая ищет выход в разрушении. Ведь отпустил же он Гринёва на все четыре стороны, хотя тот отказался присягать в верности. И Машу помог спасти. Да и сам мятеж представлен здесь больше как человеческая драма, чем как кровавая веха истории.

Швабрин получил по заслугам, хотя и Маше с Петром досталось переживаний. Радует, что и Машин характер постепенно раскрылся. Она оказалась девушкой сильной духом, решительной и преданной. Читайте классику и "берегите честь смолоду".

Мне кажется, про меня уже все забыли, но нет, я снова с вами! Вот так вот нежданно-негаданно, со своими книгами за сентябрь, в количестве 0 штук, я решаю написать рецензию! Да, ничего удивительного, единственное, что я читала в сентябре - русская классика. И только на самое-самое я напишу рецензию)))

Этими самыми-самыми для меня стали две книги: "Герой нашего времени" и "Евгений Онегин". На "Героя нашего времени" рецензию я пока выложить не могу. Дело в том, что именно по этому замечательному роману я писала работу на Всероссийский конкурс сочинений. И доказывать, что Mashylka-это не кто иной, как я, будет трудно! Так что сегодня небольшое эссе, рецензия, просто мои мысли, по поводу "Евгения Онегина", а свою "поэму" я выложу попозже)))

"Евгений Онегин" - одно из самых запомнившихся произведений для летнего чтения. Язык А.С.Пушкина, сюжет и сложность характеров героев послужили тем самым крючком, на который я попалась.
Не могу не отметить, что Пушкина я люблю всем сердцем и душой. "Повести Белкина"," Дубровский", "Капитанская дочка" запомнились мне, наверное, на всю жизнь. Вот и "Евгений Онегин" не стал исключением. Этот роман в стихах вызвал во мне много размышлений, а эмоции при прочтении я испытывала в полной мере.
Повторюсь, в романе действительно очень много тем для рассуждения. В первую очередь, это затейливость характера Онегина. В первой главе перед нами предстает человек, не видящий смысла ни в чём, кроме собственного достоинства. Онегин охладел к жизни, ему наскучило, кажется, всё на свете. Дни его похожи друг на друга. Герой не отдаётся душой ни одному занятию, развлечению его жизни. "Мод воспитанник примерный". Онегин подчиняется моде, как законам. Это следование моде не дает ему быть самим собой. Главный герой зависим от общественного мнения, он боится "ревнивых осуждений". Внутри Онегина душевная пустота, которую он прячет под разными масками. Его жизнь-маскарад, примерка разных возможностей, игра с действительностью. Но в конце романа мы уже видим настоящего Онегина, не поглощенного собственной ролью,  готового на всё ради любви.
Но почему же он отвергает возможность любви к Татьяне в начале романа?

Вот ответ на этот вопрос. Да, Онегин был тронут, "чувствий пыл им на минуту овладел..." Но всего лишь на минуту! Он не принимает, не видит истинной любви.
Кульминация всего романа - дуэль. Переломный момент в характере, я бы сказала в душе Онегина. Ленский убит, Онегин теряет всё свое тщеславие. И вот перед нами уже не тот щеголь и франт. Он самоотвержен, "писать ко прадедам готов о скорой встрече..." Онегин встречается с Татьяной, он влюблен в нее, как дитя. Любовь к Татьяне - единственное, что он чувствует по-настоящему, живо!

Но Татьяна верна другому.
Жизненный путь Онегина трагичен, в какой-то степени трагичен из-за самого героя. Но осудить его, по моему мнению, нельзя. То, как изменяется Онегин внутренне, заслуживает одобрения.
" Евгений Онегин" - роман в стихах, который должен прочитать каждый, не только потому, что это одно из самых значительных произведений русской литературы, но и потому, что в нём заложен огромный смысл. Такие произведения вечны, они положительно влияют на читателя, преподнося ценные уроки.

P.S. Эй, ты там за экраном! Спасибо большое, что дочитал(а) мою рецензию до конца)))
С любовью, Mashylka

Сегодня у нас Пушкинский день, более того, исполняется 220 лет со дня рождения Великого поэта и писателя, не слишком круглая, но все же, кругловатая дата. Пусть эта моя рецензия будет маленьким вкладом в наше большое отечественное празднование.

Очень люблю "Повести Белкина", считаю их жемчужиной нашей литературы, хотя, вернее было бы назвать их жемчужным ожерельем. Этим сборником Пушкин задал немеркнущий эталон нашей словесности, подобраться даже близко к которому в будущем удавалось лишь единицам. Повести написаны очень лаконичным, я бы даже сказал, суховатым языком, и вместе с тем наполнены таким тонким лиризмом, так эмоционально богаты.

Пушкин писал их в 1830 году, в период знаменитой Болдинской осени, это было время еще бурного цветения романтизма, дань которому отдана и в сборнике, например, повести "Выстрел" и "Гробовщик", но очень четко обозначается уже новое грядущее направление - реализм.

А "Станционный смотритель" стал, наверное, первым серьезным произведением нашей литературы, обозначившим проблему "маленького человека". Потом её будут активно разрабатывать Гоголь, Достоевскмй и Чехов, А литературные критики с таким упоением сравнивают Башмачкина, Девушкина и Беликова с Самсоном Выриным.

Я не буду ничего писать о сюжете, так как любому русскоязычному читателю, претендующему хотя бы на маленькую толику общего развития, он хорошо известен. Просто повторюсь, что кроме темы "маленького человека" (с разбором которой исписаны горы школьных сочинений по этой повести), в ней поднимаются проблемы взаимоотношения близких людей (отца и дочери), смысла и ценности человеческой жизни, переосмысливается библейская притча о блудном сыне, недаром автор дает такую ссылку, когда рассказывает, что на стенах станционной избы висели картинки с этим сюжетом.

Интерес представляет фамилия главного героя. Оказывается, такая фамилия была зарегистрирована во времена Ивана Грозного среди тульского дворянства, но впоследствии данный род вымер и фамилия исчезла. На момент написания повести такой фамилии в Российской империи не было. Потом, в 1865 году, при получении паспорта один из жителей Пскова запишется Выриным, и сегодня эту фамилию носит очень небольшое количество его потомков.

По поводу происхождения фамилии главного героя есть несколько версий, самая распространенная - Пушкин образовал её от названия станции Выра, что под Гатчиной, через которую частенько проезжал. Сегодня это деревня, однако в 1972 году здесь был создан литературно-мемориальный музей, который так и называется "Дом станционного смотрителя". Другая, более изощренная версия предполагает, что фамилия образована от названия древнеславянского царства мёртвых Вырия (Ирия), и, дескать, Вырин - некий аналог славянского Харона. Но, лично мне, она кажется слишком надуманной и я склоняюсь к первому варианту.

На прощание хочу вспомнить одноименный фильм Сергея Соловьева, того же - 1972 года", где роль коварного соблазнителя - гусара Минского - исполнил молодой Никита Михалков, который впоследствии станет чуть ли самым удачным исполнителем нашего кино в этом амплуа.

Удивительно и необычно обнаруживать в себе любовь к Пушкину. Не вдруг, а вот сейчас, в реальном времени, наблюдать возрастающую приязнь к нему как к писателю, а не к монолиту культуры, «нашему всё», которого если не любить, то почитать предлагается со школьной скамьи. Этакий символ, дедушка Ленин и товарищ Сталин. Имя нарицательное, которое всем оскомину набило. И вдруг — бац! — оказывается, что Александр Сергеич мне-настоящему очень и очень по душе. Классик остаётся «классиком», но становится ещё и «писателем» в числе других своих собратьев в мировой литературе. Его можно осознанно любить. Как будто глыба тает. Командор оживает и приходит в гости. Медный всадник цокает на заднем дворе, а Пимен сидит рядышком и пишет «ещё одно, последнее сказанье».

Причём, Пушкин прозаический. К стихам я в принципе не шибко восприимчив, если они не положены на музыку, не спеты, и особенно если верлибр. А пушкинская проза напоминает мне М.Р. Джеймса (или наоборот, просто любовь к Джеймсу была первой). Спокойный, выверенный поток слов, без лишних терзаний, страстей, грамматических умствований и красивостей. Уравновешенность правит бал. Гармония, размеренность и чувство такта. Лёгкая шутка или колкость мимоходом. Хочется пригласить автора на чай и неспешно с ним побеседовать. (Подозреваю, что нрав у А.С. был погорячее, но его проза рождает именно такое желание.) Нет тяжеловесных изысков, как у Набокова. Нет издевательств над русской грамматикой, как у Достоевского. Нет явной сатиры Гоголя или жалостливого Чехова. Нет слёзовыжиманий Тургенева, эпичности и сомнительной философии Толстого. Нет назидательности. Впрочем, и сюжетами Пушкин не особо блещет, и незаконченные вещи есть. Проблемы персонажей либо вечны, либо не трогают за давностию лет; мировоззрения не ломают, страстей не возбуждают. Может, какое девичье сердце в 13 лет взволнуют, да и то его больше занимают бледные вампиры, а не романтичный Дубровский или по очереди отвергнутые Татьяна и Евгений.

Кто-то давно сказал, что Пушкин приходит с возрастом. Как заявила Цветаева, Пушкин у каждого свой. Ко мне он пришёл с прозой и без пыльного венка классика, без волнений, гармоничный и уравновешенный, бесстрастный. Пришёл русским языком, красивым в своей простоте и правильности. Когда в нескольких словах можно выразить нужную мысль и в одно предложение без воды вместить всю сцену под небом Аустерлица. А читатель уже сам додумает всё, что требуется автору. Читаю — и не могу насытиться. Кто бы мне в школе сказал, что полюблю чертяку — и вон как оно теперь вышло.

В рамках переосмысления школьной программы по литературе

Бывает, школьные произведения при перечитывании в зрелом возрасте открываются с совершенно иного угла. К счастью или сожалению, Евгений Онегин очень стабильное произведение, и осталось фактически на том же месте, что и далекие 25 лет назад. Да, какие-то вещи начинаешь осмыслять иначе, но это тот же самый Онегин, читанный мной в рамках программы школьной литературы — и вот даже не знаю, комплимент ли это для книги?

Удивительно, в книге оказалось мало вещей «на вырост», все это писал будто человек с сознанием современного восемнадцатилетнего, и погрузиться в какие-то такие глубины, которые были бы совершенно непонятны школьнику, у него не получилось — в этом смысле книга разительной отличается от того же Достоевского или Булгакова, у которого школьник может «считать» едва ли процентов 20, т.е. самый поверхностный пласт сюжета. Даже Отцы и дети Тургенева оказались при перепрочтении гораздо более глубоким произведением, чем Онегин. Это хорошо или плохо? С одной стороны, «вечная» вещь должна быть стабильная, с другой стороны, если вы привыкли к некоторой интеллектуальной сложности, то должны понимать, что Онегин вообще не про это.

Гениальная форма

Что в романе в стихах совершенно нельзя игнорировать, это волшебная, абсолютно гениальная стихотворная форма. Александр Сергеевич просто на глазах конструирует новый язык (не смог обойтись без штампа, что Пушкин — создатель русского языка в современном виде), и этот язык становится просто каким-то магически притягательным. Пушкин проявляет себя здесь не просто как великий поэт, а как инженер языка, создавая под свой роман новую форму, которая ему просто идеально подходит — все мысли заканчиваются гладко, рифмы подобраны точно. Иными словами, Пушкин создал не просто гениальный напиток, но еще и сосуд, в котором этот напиток лучше всего было бы воспринимать — и даже исключения из правил, вроде «Писем», будто подчеркивают красоту основного текста, дают передышку перед новым витком. Конечно, что роман немного подкачал с макроформой, слегка расстраивает — все эти аллюзии на 9 валов, 9 глав и пр. могли добавить новый шарм, но или сама идея возникла у Пушкина под воздействием какого-то мистицизма, от которого он впоследствии отказался, или сработали цензурные причины, и описание России могло вызвать неудобные отсылки к «Путешествию из Петербурга...», но роман мы имеем в таком виде, в каком имеем — пусть слегка скомканом, ибо переход Татьяны 1 к Татьяне 2 получился чрезвычайно резко, а времени текстового прошло немало, но основную свою функцию текст выполняет.

По мере прочтения меня не отпускали абсолютно детские впечатления — да, это тот самый роман, который я читал в школе, и язык которого мне нравился; это та же самая образность; это то, от чего получаешь эстетическое удовольствие... но не умственное и не психологические, ибо персонажи как были плоскими картонками, так и остались.

Посредственное содержание

Я понимаю, что заносить кинжал над священной коровой русской литературы есть чревато — пусть сам Александр Сергеевич спокойно воспринимал критику, и даже мог посмеяться сам над собой (что он неоднократно и делал в романе, не скрывая что в романе есть парадоксы и сюжетная непроработанность, особенно между ранними и поздними частями романа), но члены секты им. А.С. Пушкина не таковы, и они не прощают никакой критики. Так легкий и смешливый пророк воспитал паству в духе «стоерос отечественный», воспринимающий любую критику с откровенно религиозной злобой и ненавистью.

Персонажи... их нет. Перед нами вереница образов, но все эти образы равны просто своему содержанию — няня, мама, кучи проходных помещиков, князь. Все они исполняют роли массовки, вроде тех зрителей балета, мимо которых проходил Онегин. Живых персонажей в книге ровно 2,5 — Евгений Онегин, Татьяна Ларина и Владимир Ленский (за половинку сойдет), и даже эти персонажи по шкале в Раскольниковых тянут на 0,1 совокупно. Собственно, психологизм или проникновение в глубину никогда не отличали писательский талант Александра Сергеевича — тема женских ножек заводила его значительно сильнее, чем женских голов, но все-таки в общении с женским полом опыт у него был немало, и образ Татьяны у него получился, вероятно, самым живым. С мужскими персонажами все очень тухло.

Евгений Онегин — герой, давший имя всему роману, фактически интеллектуальный ублюдок. Мозг Евгения Онегина мог уместиться в чайную ложечку — книг он особых не читал, какой-то глубиной восприятия не отличался, не имел внятного образования, даже какого-то хобби. Жизнь Евгения Онегина — жизнь именно в биологическом смысле слова, но никакая не нравственная, ни интеллектуальная. Что он умел пустозвонством и ложной важностью, в сочетании с ухоженностью (по три часа сиживал за зеркалом) производить впечатление на светских куриц, конечно, большое достижение — но как персонаж Онегин представляется совершенно пустым и неинтересным. Но в данном случае это не проблема автора — автор описал пустого и унылого персонажа, своего современника, как пустого и унылого персонажа. Образ выписан на полноценную единицу, строго с оригинала — мы ж не виноваты, что по оригиналу в плане объёма будто каток проехал.

Владимир Ленский — антипод по характеру, но еще более пустой. В сцене дуэли самые большие чувства приходят на контрасте — автор так гениально описывает боль от смерти Ленского, при том, что Ленский для нас предстает проходным NPC в компьютерной игре — моргнуть глазами, и игра еще 100 такие нагенерирует, с таким же внутренним миром. Форма подчиняет, несет меня, я начинаю сопереживать трагедии романа — де-факто, одному из двух главных нервов повествования, но тут-же включается стоп-кран в виде мозга, и я вижу перед собой плоскую картонку с фотопечатью человека, дырой в груди, а рядом с дырой разлитый кетчуп — и елки начинают падать от ветра, будто это театральные декорации.

Татьяна Ларина — образ «русской женщины», национальный эталон из мер и весов выписан более-мене объёмно (единственный объёмный образ). Уж не знаю, сам ли Пушкин понимал, что творится в голове у женщин, сказался богатый сексуальный опыт, консультанты ли — но очень многое ухвачено четко. Абсолютно немотивированная, спонтанная «течка» созревшего человека, изнывающего от провинциальной скуки, при виде заезжего и, самое главное, непохожего на родных человека — так организм требует биологического разнообразия, дабы избегать нависающего инбридинга, характерного для деревни. Пушкин очень мастерски разбрасывает тонкие намеки, хоть на забавы Татьяны одной в саду (грудь у неё вздымается, щеки раскраснелись — взрослые люди, знаем, чем она там занимались одна в саду, думая о Евгении), хоть на игру в одиночестве Евгения «тупым кием с двумя шарами» — похабник вы были, А.С., впрочем и так это известно, за вашу легкость и отсутствие нависших бровей мы вас и любим.

Вершина проникновения Пушкина в образ Татьяны — абсолютно фрейдистские, нарочито сексуализированные сны, как Татьяну хватает медведь, несет через мост, «моё» сказал Онегин грозно — Зигмунд Яковлевич бы глубоко одобрил это понимание эротических переживаний Татьяны. Ну и да, финальная кульминация, показывающая в высшей степени жестокий конфликт между биологическим и социальным — биологически она его, но социально она сделала выбор, и не откажется уже от него, потому что иначе это будет не она. Здесь единственное более-менее глубокое наблюдение Пушкина, и касающееся женского персонажа. Кстати, в последней части идет классический разворот «чем меньше женщину мы любим» — теперь уже Онегин в состоянии жесткого игнора начинает изнывать абсолютно биологическими желаниями. Ну да Евгений в принципе человек недалекого ума, такой вот максимально простой архетип, неслучайно этот образ без «шероховатостей» становится таким известным — максимально примитивный, а значит максимально понятный.

Сюжет пересказывать смысла не буду — он легко укладывается в один абзац, да и, будем честны, Евгений Онегин славится не сюжетом — бытовые детали — да; гениальный язык — да; психологизм Татьяны, где Пушкин копнул чуть глубже, чем мог — да; сюжет — нет.

Высосанная загадка русской женщины

Нельзя не обойти вниманием пресловутую «загадку русской женщины», почему же Татьяна не повела себя как гормональная самка, и не бросилась Евгению на причинное место при первом же взгляде, а вежливо сказала что любит, но «другому отдана, и буду век ему верна». Советский читатель, а особенно школьная учительница, очень голодный до каких-то сексуализированных ощущений (единственное место с чем-то похожим на секс-туризм в СССР — Грузинская ССР), ощущал какую-то недокрученность в стороне дешевого водевиля, и прям очень хотел, чтоб Татьяна повела себя как в бульварном любовном романе. Любовный треугольник там, секс на стороне, нелюбимый муж с одной стороны и любимый Женя с другой, поэтому вся история с отказом Татьяны обросла какими-то невероятными измышлениями, и даже создала искусственный симулякр «настоящей русской женщины» — разумеется, данная дилемма не стоит того пальца, из которого её высосали — вспоминаем, что психологизм не сильная сторона Пушкина. Просто Татьяна повзрослела (это сложно уловить, 7 и 8 главы прям рядом, не чувствуется никакого разрыва с персонажем, чтоб можно было принять его иным), и поняла, что есть биологическое, на что её женское естество отозвалось максимально энергично в юности, а есть социально-экономическое. Делать загадку из-за того, что Татьяна не стала делать «чего п**да прикажет», выдает нарочитый голод отечественной литературы до сексуальных сцен в духе дешевого бульварного романа. Если вы беспристрастным взглядом посмотрите на отношения Татьяны и Онегина, то внезапно станет понятно, что сама постановка вопроса максимально высосана из пальца, и ставить вопрос в таком ключе может только человек с начисто кастрированной личной жизнью, причем недостаток сексуализированных переживаний у него идет прям поколенчески — привет дедушка Фрейд.

Итог от перепрочтения

Произведение не стало хуже, перечитанное спустя 25 лет — это факт, и знак качества. Оно не стало лучше — и это тоже факт, знак стабильности Александра Сергеевича. В конце концов ключевое произведение литературы не должно и не может быть сильно умным — тогда большинство людей его банально не поймет. Я снова был заворожен и восхищен языком Пушкина, я снова понял, что если я захочу копать не «вширь», а «вглубь»; если я захочу проехаться не по горизонтали, обозревая бессмысленные поля, луга и деревца, а вгрызться в землю, найти в тех пластах то, что мало кому откроется — золото ли, остатки динозавра, а может в глубине морской впадины живое морское чудовище — с этим не сюда. Для этого есть и другие авторы, и другие произведения. А книга хорошая, всем советую хоть раз прочитать — эти штаны сшиты так, чтоб большинству было впору. И большинство отблагодарило А.С. не раз.