Пушкин без галстука: путевые заметки приятеля
Если вы хотите увидеть Пушкина без парадного фрака, без бронзового пафоса — таким, каким он был в дорожной пыли, с потрёпанным блокнотом в руках, — эти короткие кавказские заметки станут вашим лучшим выбором. Здесь великий поэт превращается в вашего попутчика — остроумного непоседу, умеющего одним метким словом остановить мгновение.
Язык его прост до невозможности. Никаких вычурных оборотов, только живая речь человека, который то проклинает размытую дорогу, когда, отказавшись ждать лошадей, тащится пешком в гору по колено в грязи; то с детским восторгом ныряет в тифлисскую баню, даже если попал туда в женский день; то благоговейно замирает перед Араратом.
Но главное волшебство — в этих лаконичных описаниях природы, которые умещаются в три слова, но врезаются в память навсегда. Ручьи, падающие в Дарьяльское ущелье — седой обрыв с намёком на рембрандтовского описавшегося младенца. Горячие источники — где восхищение их благоустройством тут же сменяется тоской по утраченной дикости.
Это не Пушкин-икона. Это Пушкин, который может простудиться и переживать, а наутро проснуться здоровым; который ошибается в расчётах пути; который сравнивает величественные горы с неприличной картинкой — и хохочет над этим в своём дорожном дневнике.
Читаешь — и кажется, вот он, сидит напротив у костра, потягивает кахетинское и рассказывает вам, другу, о своих злоключениях. Без купюр. Без глянца. Зато с тем самым пушкинским — живым, неотредактированным, иногда даже неполиткорректным — обаянием.
Именно таким, наверное, его и любили друзья — не монументальным классиком, а человеком, у которого брюки в грязи, в блокноте каракули, а в глазах — восторг от нового дня на Кавказе. Эти заметки — редкая возможность увидеть не памятник, а живого Пушкина, который, как и мы, умел радоваться, ошибаться и удивляться миру.
3 понравилось
